Главная страница 1страница 2страница 3страница 4


Ставропольская государственная краевая универсальная

научная библиотека имени М. Ю. Лермонтова


Отдел краеведческой литературы и библиографии

За лучшую будущность России:
к 150-летию со дня рождения

Якова Васильевича Абрамова,

общественного деятеля, публициста, критика
Биобиблиографические материалы


Ставрополь

2010

ББК 91.9: 83

З-12
Ответственная за выпуск
директор СГК УНБ им. М. Ю. Лермонтова

З. Ф. Долина

Составители:

В. М. Головко, М. В. Агаркова, Э. В. Кемпинский


Редактор Ю. В. Николаев

© Ставропольская государственная краевая универсаль- ная научная библиотека им. М. Ю. Лермонтова, 2010



В. М. ГОЛОВКО
ПОИСКИ ПРАВДЫ ЯКОВА АБРАМОВА
Яков Васильевич Абрамов (1858–1906) вошёл в историю общественно-литературного движения последних десятилетий XIX – начала ХХ века как вдохновенный публицист-просветитель, всецело подчинивший себя и своё творчество целям мирного прогресса России. Его имя традиционно и далеко не всегда оправданно связывается с социальными программами правого крыла либерального народничества 1880-х–1890-х годов, оказавшегося в результате напряженной борьбы с теоретиками марксистского толка на обочинах исторических магистралей и забытого на долгие годы. А между тем современники писателя высоко ценили его вклад в социокультурное развитие России, маркируя его именем одно из направлений в русской общественной мысли, которое мы назвали бы сегодня течением демократического просветительства.

Жизненный и творческий путь Якова Абрамова характеризуется кардинальными изменениями и неожиданными поворотами. Их можно объяснить как особенностями его гражданского темперамента, так и тем состоянием «внутренней эмиграции», на которое он обрекал себя, всегда отстаивая собственную точку зрения на важнейшие проблемы русской жизни.

Всё то, что предшествовало появлению имени Я. Абрамова на страницах ведущих петербургских журналов и газет в начале 1880-х годов, казалось бы, не предвещало ему такой яркой и неординарной судьбы: ведь он стал поистине «властителем дум» целого поколения русской интеллигенции, «имевшей в виду народ и его нужды».

Из шестого класса Ставропольской мужской гимназии юный Я. Абрамов, не поладив с консервативно настроенными «наставниками», перешёл в Кавказскую духовную семинарию. Окончив её, уехал в Петербург для продолжения образования в Медико-хирургической академии, где в 1878–1879 годах, подобно тургеневскому Базарову, изучал «естественные науки» и «хотел держать на доктора». В рассказе «Механик» (1881), в котором, как и во всех художественных произведениях Я. Абрамова, много автобиографического материала, писатель поведал о том, что «голод и болезнь» заставили его покинуть академию и вернуться в Ставрополь. В фондах Государственного архива Ставропольского края (ГАСК) сохранились документы департамента полиции, содержащие сведения о привлечении Я. Абрамова ещё в бытность его студентом Медико-хирургической академии «к дознанию политического характера» (1879 год). В них имеются сведения и о том, что 23 июля 1880 года он «был подвергнутъ аресту на 6 недель за хранение нелегальной литературы». Было установлено, что Я. Абрамов «принимал участие в деятельности обнаруженного в Ставрополе тайного кружка, занимавшегося распространением революционных изданий» (ГАСК. Ф. 101. Оп. 5. Д. 285. Л. 15). Судя по этим материалам, уже в те годы Яков Абрамов состоял под негласным надзором полиции, как и многие деятели эпохи «хождения в народ».

Имя начинающего литератора, приехавшего вновь из Ставрополя в Петербург в 1880 году и сразу же активно включившегося в литературную работу, очень быстро стало известно в России. М. Е. Салтыков-Щедрин, предложивший ему сотрудничество в самом лучшем в то время демократическом органе – журнале «Отечественные записки», прозорливо разглядел в молодом писателе «талантливого», «толкового человека».

Непосредственное окружение Я. В. Абрамова в редакциях петербургских журналов и газет 1880-х годов, казалось бы, должно было способствовать его укреплению на позициях либерального народничества. В «Отечественных записках» он работал вместе с Н. К. Михайловским, Г. З. Елисеевым, А. М. Скабичевским, С. Н. Кривенко, С. Н. Южаковым и другими предшественниками и теоретиками народничества; в газете П. А. Гайдебурова «Неделя» оказался в среде журналистов и литераторов, ратовавших за мирное культурничество, утверждавших необходимость личного усовершенствования, активно пропагандировавших «теорию малых дел». Его публицистику чаще всего и рассматривали как выражение программных положений сторонников таких идей.

В широко известном «Русском биографическом словаре» Ф. Брокгауза и И. Ефрона сообщалось, например, что Я. Абрамов стал «одним из главных выразителей течения, которое называлось ″абрамовщиной″. Абрамов доказывал, что обществу нужно оставить стремление к ″большим делам″, к пересозданию общественного строя; оно должно сосредоточить внимание и энергию на ″малых делах″, на ″тихой культурной работе″ – идти в учителя, земские врачи, бороться с кулачеством и т. п.». Как видим, в сознании многих современников имя Якова Абрамова прочно связалось с практикой «малых дел», никто и не подозревал (как, впрочем, многие и сейчас), что в этом отношении с идеологами либерального народничества – В. П. Воронцовым, И. И. Каблицем-Юзовым, С. И. Кривенко, С. Н. Южаковым, А. С. Пругавиным и др. – его многое не только сближало, но и разводило, нередко даже в противоположные стороны. В забытой сейчас статье «Малые и великие дела» (1896) Я. Абрамов наметил целую программу работы интеллигенции, «посвятившей свою жизнь служению народу», определял цели и пути реализации «задач человеческой цивилизации» и отказывался от авторства «самого термина ″малые дела″». То, что Я. Абрамов работал и печатался в петербургских периодических изданиях разных направлений («Отечественные записки», «Дело», «Устои», «Северный вестник», «Неделя», «Слово», «Наблюдатель», «Русская школа», «Детское чтение», «Русский курьер», «Новое слово», «Сын Отечества» и др.), говорило не об отсутствии определённости в жизненных и творческих позициях, а о широте его взглядов и максимальном использовании возможностей для воплощения целей «просветления сознания народа» («Малые и великие дела»).

Неизученностью теоретического, художественного и публицистического наследия писателя-мыслителя объясняется живучесть многих стереотипов, которые не пересматривались в течение целого века. Одним из них является низведение идей демократического просветительства Я. Абрамова до уровня «абрамовщины». После резкой критики «теории малых дел» Н. В. Шелгуновым, В. И. Лениным и др. деятельность либерального народничества «почвеннической» ориентации, осуществлявшего эту программу, оценивалась только отрицательно, хотя и в 1880-х годах, и в начале 1900-х было немало сторонников у тех, кто осознавал «необходимость работать в народе» (Г. И. Успенский), «считал основной задачей современной государственной жизни России энергичную работу на помощь народу в его трудной борьбе с доморощенным кулачеством и быстро нарождающейся… русской буржуазией» (С. А. Венгеров).

Такие цели ставил перед собою и Я. Абрамов.

В его художественной прозе мы не найдем призывов к радикальным переворотам в духе идеологов крестьянского демократизма, выражения веры в особый уклад, в общинный строй русской жизни, которая поддерживалась либеральными народниками-почвенниками. В ней нет идеализации «деревни» и самой крестьянской общины. Более того, с иронией говорил писатель о тех, кто «идеализировал» «книжный народ» или «восхищался всем строем деревенской жизни». Нет в его произведениях и апологетики «критически мыслящих личностей» народнических теоретиков. Гораздо больше в наследии Я. В. Абрамова точек соприкосновения с идеологами демократического просветительства (И. С. Тургенев, Л. А. Полонский, М. М. Стасюлевич, К. Д. Кавелин и др.), которые, говоря о большом историческом значении «скромной деятельности» «помощников», «народных слуг», имели в виду осуществление программы «постепеновства снизу». Она рассматривалась ими, как и Я. Абрамовым, не в качестве универсальной формулы общественного прогресса, а как деятельность, определённая конкретно-историческими условиями эпохи, когда «всё переворотилось и только укладывалось» (Л. Н. Толстой).

Уже первые оригинальные произведения Якова Абрамова «Бабушка-генеральша», «Мещанский мыслитель», «Механик», «Среди сектантов» (1881), «Корова», «Ищущий правды», «Как мелентьевцы искали воли», «В степи», «Неожиданная встреча», «Хлудовщина» (1882), «Босая команда» (1883) и др., печатавшиеся на страницах демократических («Отечественные записки», «Дело») и либеральных («Устои», «Слово») изданий, свидетельствовали о том, что писатель, относящийся к «образованному и работящему классу», который «вербуется из народа», в качестве главной своей цели рассматривал изучение «воли массы» (Л. А. Полонский), особенностей «национального развития». Именно эти идеи «носились в воздухе» в тот переломный исторический период, когда двадцатидвухлетний Я. Абрамов, приехавший в столицу из далёкой южно-русской провинции, определял своё место в общественно-литературной жизни, когда наблюдения над условиями труда и бытом народа, почерпнутые на его малой родине – в Ставропольской губернии, становились объектом его теоретической рефлексии, оформлялись в концептуальном отношении, способствовали определению его мировоззренческих позиций.

«Будущность России» Я. Абрамов связывал с уяснением факторов развития народной жизни в условиях капитализма, усиливающегося расслоения русского общества, с познанием «силы и способности русского народного духа», «умственной деятельности русского народа», его способности «к творчеству новых форм жизни» («Программа вопросов для собирания сведений о русском сектантстве», 1881). В рассказе «Ищущий правды» «мирской человек» Афанасий Лопухин идет «по Руси», чтобы убедиться: в условиях жизни «не по совести, не по-Божески» только самоотвержение может помочь человеку обрести веру в силу «любви, объединяющей людей».

Литературные и художественно-документальные произведения писателя, создававшиеся в первой половине 1880-х годов, показывают, что он обратился к почти научному, художественно-социологическому анализу «итогов» первых пореформенных десятилетий, обнажая конфликты времени во имя поисков путей к преодолению «всеобщей неправды». И в этом он был не одинок. Более того, он развивал традиции демократической беллетристики 1860-х годов (Н. Успенский, В. Слепцов, М. Воронов, А. Левитов, Н. Помяловский, Ф. Решетников и др.), шел в одном направлении с писателями-народниками (Н. Каронин-Петропавловский, П. Засодимский, Н. Златовратский, Н. Наумов и др.) и близкого к ним Г. Успенского. Все эти прозаики были самобытными художниками слова, которых объединяло то, что они сосредоточили своё внимание на противоречиях между потребностями общенационального развития (а значит, народа) и существующим строем социальных отношений. Ещё критики XIX века называли их реализм «социальным» или «народным». Я. Абрамов, как и эти писатели, стремился художественными средствами анализировать процессы разрушения старых патриархальных норм общественного быта и нравственности («Бабушка-генеральша», «Ищущий правды», «В степи»). Он показывал расслоение в деревне, формирование «типа деревенского кулака» («коммерсанта»), обнищание «обираемых мужиков» и городской бедноты, «разорение и закабаление населения» («В степи», «Как мелентьевцы искали воли», «Корова»), усиление власти денег, капитала, появление «культа золотому тельцу» и утрату «чистой совести», «гуманных привычек». Тип «деревенского кулака», «коммерсанта», «капиталиста», недавнего крестьянина-общинника, воссозданный в таких произведениях Якова Абрамова, как «В степи», «Ищущий правды», «Неожиданная встреча» и др., характеризуется отсутствием всякой «гражданской ответственности»: его «деятельность» подчинена одной цели – «наживе», и с этой целью он «эксплуатирует все отрасли народного труда», занимается «ростовщичеством и торговой эксплуатацией», скупает «пожалованные… военным и чиновникам земли», «прибирает к рукам ″мир″» («В степи»).

В своих художественных созданиях Я. Абрамов запечатлел разложение общины, «сельского общества» («В степи»), выявлял причины вынужденной миграции крестьян, бывших крепостных, описывал условия их труда, нередко опасного для жизни («Неожиданная встреча», «Как мелентьевцы искали воли»). В появлении различных сект – «духоборов», «шалапутов», «штундов», «скопцов» и др. («В степи», «Ищущий правды», «Секта шалапутов», «Среди сектантов», «К вопросу о веротерпимости») – писатель усматривал закономерный итог поисков более совершенных, чем крестьянская община, форм самоорганизации народной жизни.

Круг проблем художественных произведений Якова Абрамова, который начал свой творческий путь поистине необыкновенно, был весьма широк. «Невероятность», «фантастичность» пришедшей в движение русской жизни в его произведениях приобретают характер всеобщности, несводимости к быту: герои Абрамова выбиты из «наезженной колеи», из привычной системы ценностей, их «больно мучает деревенская неправда» («Ищущий правды»), они видят, что «мир во зле лежит» («Мещанский мыслитель»), что люди перестали «жить по добру» («Бабушка-генеральша»), что рушатся устои «мира», «общества» («Ищущий правды»), распадается патриархальная семья. При этом надо не забывать, что и «прошлые времена», когда крестьяне находились в «крепостной зависимости», описывались Абрамовым в такой же обличительно-реалистической манере («Как мелентьевцы искали воли»).

Писатель зафиксировал появление первых симптомов сознательного протеста, пробуждения чувства личности. Его художественное творчество в полной мере отвечало задаче «открытия значения личности на почве значения массы», сформулированной в те же годы В. Г. Короленко. Изображение «подъёма чувства личности», обусловленного разложением «старого строя жизни», он осуществлял не средствами психопоэтики, а в формах публицистического анализа истоков и причин поступков героев, их реакций на всё, происходящее в стране. Чувство собственного достоинства в каждом из них, проявляется по-своему, принимая иногда эксцентричные (Михаил Зацепин из рассказа «Механик»), болезненные (безымянный мужик-крестьянин в рассказе «Неожиданная встреча», Савчук, Иван Отченаш, «шалапуты» из повести «В степи») и даже трагические (герои рассказов «Мещанский мыслитель» и «Ищущий правды») формы.

«Работа мысли» всех героев Абрамова, «ищущих правды», приводит их к выводам о том, что «так жить нельзя», к уяснению причин укрепления «новых порядков», увеличения «численности босой команды», «голоштанников» (по словам разорённого крестьянина, героя «Неожиданной встречи»), то есть тех, кто составляет «особый класс людей, дошедших до последней ступени бедности, на какой только может существовать человек». «Громадные массы» людей, – пишет Абрамов в статье-очерке «Босая команда», – находятся в таком положении, что «ум отказывается верить, воображение – представить, чтобы было возможно подобное ужасное существование». Лучшие герои писателя ищут ответы на вопросы, почему невозможно жить «по дружбе, по любви, по совести».

Программа мирного постепенного прогресса Якова Абрамова, строго говоря, не сводилась к «теории малых дел». В своих публицистических статьях он раскрывал перед «образованным классом» идеалы «служения народу». «…Надо, наконец, понять, что обязанность каждого интеллигентного человека состоит в том, чтобы работать над облегчением материальной нужды народной массы и духовным просветлением её…», – писал Я. Абрамов в статье «Малые и великие дела». Находясь под обаянием его идей, тысячи молодых людей шли работать народными учителями, деревенскими врачами, агрономами, техниками и т. д. А. П. Чехов в повести «Дом с мезонином» описал это ширящееся движение, работу интеллигенции, которая, откликаясь на призыв Я. Абрамова, «посвящала себя распространению… знаний, подъёму производительности народного труда… народно-просветительской, организационно-врачебной и иного вида культурной деятельности земских учреждений» («Малые и великие дела»).

Бескрылому эмпиризму и разрозненным действиям, при которых игнорируются законы развития общества, Я. Абрамов противопоставлял такую системную, «кропотливую работу», которая бы обеспечивала прогрессивное развитие всех сторон общественной, народной жизни – экономики, культуры, образования, науки, социальной сферы, медицины, государственного устройства, законодательства и т. д.

И в художественном творчестве в объекте внимания «писателя-социолога» находился именно «существующий строй жизни» («Бабушка-генеральша), «строй общественных отношений» («Ищущий правды»), а не отдельные его составляющие. Как и другим демократам-просветителям, Якову Абрамову была близка идея пропаганды всего «добытого и усвоенного европейской цивилизацией» (И. С. Тургенев). Его многочисленные научно-популярные и публицистические работы подчинены именно этой цели: («Вселенная: популярный астрономический очерк», «Два великих француза: благодетель человечества Луи Пастер и апостол образования Жан Масэ», «Стефансон и Фультон: изобретатели паровоза и парохода; их жизнь и научная деятельность», «Фарадей: его жизнь и деятельность», «В чём сила Соединенных Штатов», «Народное образование в Японии» и т. д.).

Герой одного из ранних рассказов Абрамова – Востряков («Мещанский мыслитель») не случайно стремился «знакомиться с биографиями благодетелей человечества» – выдающихся писателей, учёных, общественных деятелей и т. д., поскольку «всем своим существом чувствовал»: «надо что-нибудь придумать» в целях приближения к идеалам гуманизма, правды и справедливости. Я. Абрамов собственной биографией подтвердил известную истину: писатель способен предсказывать своё будущее потому, что сам начинает жить по законам создаваемого им художественного дискурса. Спустя полтора десятилетия для таких, «ищущих правду», как «мещанский мыслитель» Востряков, он начал выпускать в издательстве Ф. Ф. Павленкова книги серии «Жизнь замечательных людей», продолженной уже в 1930-е годы М. Горьким. Яков Абрамов обладал талантом особого рода. Активное просветительство обусловило ведущую роль «мысли» в его художественных и публицистических произведениях. «Невыдуманность», достоверность, документальность сюжетного материала в художественной прозе писателя, создававшейся на очерковой основе, являются следствием того, что «фантазия» в его творческом процессе была явлением факультативным. Установка на «правду факта» всегда открыто выражена в произведениях Абрамова.

Его литературная работа в центральных журналах и газетах способствовала тому, чтобы внимание российского общества концентрировалось на самых важных, значительных для социального и культурного прогресса страны проблемах. Не случайно М. Е. Салтыков-Щедрин дал высокую оценку «Программе вопросов для собирания сведений о русском сектантстве» Якова Абрамова, где речь шла о путях преодоления социальных противоречий «нового порядка». Щедрин писал Н. К. Михайловскому 18 февраля 1881 года о том, что после публикации «Программы» Абрамова «непременно останется впечатление и мнение». А в феврале 1884 года он обращался к тому же адресату с предложением поручить рубрику «Внутреннее обозрение» в журнале «Отечественные записки» Я. Абрамову. Написанная им к мартовскому номеру статья дала повод М. Е. Салтыкову-Щедрину сделать вывод о том, что «Абрамов будет дельнее Кривенко и в тысячу раз талантливее Южакова». Это очень высокая оценка. Редактор «Отечественных записок» имел в виду как аналитические способности нового сотрудника журнала, лишённого доктринёрства в предлагаемых решениях проблем «переходной эпохи», так и его идиостиль, особенности языка, мышления, аргументации, умение оперировать «фактами» и обобщать их.

О том, какое «глубокое впечатление» производили на читателей абрамовские статьи и брошюры, исполненные «мыслей о народе… заботой и попечением о нём», можно судить по мемуарам Х. Д. Алчевской «Передуманное и пережитое» (1912), вспоминавшей о большом успехе брошюры Абрамова «Частная женская воскресная школа в Харькове и воскресные школы вообще» на Всемирной Парижской выставке 1889 года. Или ещё пример: «правдивый обзор истории гонений на духоборов», данный Яковом Абрамовым в специальной статье на эту тему, высоко оценил в 1895 году Л. Н. Толстой. Подобных подтверждений можно привести немало.

Яков Абрамов, безусловно, был очень крупной фигурой в общественно-литературном движении своего времени. Его художественное и публицистическое наследие объективно способствовало активизации социальных функций искусства. «Злободневная» проблематика произведений поднималась писателем-ставропольцем на уровень рефлексии общечеловеческих ценностей, актуализирующихся в любую переломную эпоху.

Этим близок он нашему времени, «перевалу истории» конца ХХ – начала XXI века. Для нас чрезвычайно важны итоги и результаты мыследеятельности Якова Абрамова, до недавнего времени «опального» мыслителя, прозаика и публициста, шедшего вразрез с утверждавшейся концепцией революционного «обновления мира» и с «почвеннической» идеализацией крестьянской России, объективно анализировавшего процессы развития буржуазных «рыночных отношений». В наши дни стране «на новом витке» истории навязывается повторение того пути «рыночной экономики» и исповедование частнособственнической морали, несостоятельность которых показывал писатель в процессе художественного анализа всего «строя жизни» между второй революционной ситуацией и революцией 1905 года.

Богатое теоретическое, публицистическое и художественное наследие Якова Абрамова – это достояние нашего народа, это феномен интеллектуальной истории, масштабы которого ещё нашими современниками оценены далеко не в полной мере.



Э. В. КЕМПИНСКИЙ
ИНТЕЛЛИГЕНТ ИЗ СТАВРОПОЛЯ
Яков Васильевич Абрамов родился 21 октября (2 ноября) 1858 года в городе Ставрополе в семье мещанина. Первоначальное образование получил под руководством отца. Обучался в Ставропольской мужской гимназии и Кавказской духовной семинарии. В 1878 году он поступил в Санкт-Петербургскую медико-хирурги-ческую академию, но по болезни оставил ее. Несколько позднее Абрамов пытался поступить в Киевский университет. Однако получить высшее образование ему так и не удалось.

Литературная деятельность Якова Васильевича началась в 1881 году и сразу же – с участия в журнале «Отечественные записки», где в это время трудились также Г. И. Успенский, Н. К. Михайловский и другие. Редактор журнала М. Е. Салтыков-Щедрин обратил внимание на молодого писателя. Он возлагал на него большие надежды, видел в нем дарование большее, чем у остальных сотрудников редакции, за исключением Михайловского. Михаил Евграфович морально, да и материально поддерживал Абрамова, редактировал его произведения, много работал над формированием стиля писателя. Именно по предложению Салтыкова-Щедрина в марте 1884 года, в трудное для журнала время, Яков Васильевич возглавил отдел «Внутреннее обозрение».

В течение 80-х годов с небольшим перерывом, связанным с закрытием «Отечественных записок» в 1884 году, Яков Васильевич являлся активным сотрудником ряда столичных журналов. Его произведения о русском сектантстве, народном образовании, разработка им «теории малых дел», анализ общественно-экономической ситуации в России вызывали широкий отклик в обществе.

В зените своей известности, в 1890 году, Яков Васильевич отошел от активной публицистической деятельности и переехал к себе на родину, в Ставропольскую губернию, где пытался осуществить на практике некоторые из проповедуемых им идей «малых дел», занимался «тихой культурной работой» среди трудящегося населения. Им были организованы общественные школы и народная библиотека. Абрамов издавал популярные брошюры по вопросам правовых отношений, развития естественных наук, астрономии, начального образования, очерки об известных личностях. Он являлся юристом и торговым агентом ряда промышленных предприятий, банков, обществ, корреспондентом провинциальных газет.

В общественно-политической деятельности Якова Васильевича Абрамова отразились характерные для российской интеллигенции черты: отношение к народу, взаимоотношения внутри самой демократической интеллигенции, менталитет политически активной, «мыслящей» части общества.

Озабоченный общественными проблемами, остро воспринимающий социально-экономическое и политическое положение народа, он откликался на эти вопросы, хотел быть полезным обществу. В этом стремлении его деятельность не всегда была последовательной. В выборе средств достижения поставленной цели он ориентировался то на решение «малых дел», то на политическую борьбу.

Восприятие демократических идей Абрамовым не было случайностью. Ставропольская мужская гимназия, как центр политического воспитания, дала во второй половине XIX века таких представителей освободительного движения, как Г. А. Лопатин, М. Ф. Фроленко, А. Ф. Михайлов, М. И. Бруснев. В 70-е годы XIX века гимназисты издавали рукописный журнал «Люцифер», одним из авторов которого являлся Яков Абрамов, подписывавшийся псевдонимом «Федосеевец».

В студенческие годы, в конце 70-х годов, он участвовал в «хождении в народ», за что был подвергнут аресту и высылке в г. Ставрополь.

Во второй половине 80-х – 90-х годах Абрамов – активный сторонник «теории малых дел». Отодвигая на второй план решение общественно-политических вопросов, он считал главной задачей решение практических задач, способных улучшить экономическое и социальное положение трудящегося народа через приобщение к культуре в широком значении этого слова.

Ему было свойственно откликаться на последние события в России. Политический кризис начала ХХ века не мог не отразиться на его деятельности. Абрамов стал одним из лидеров общественно-политического движения в Ставропольской губернии в 1904–1905 годах.

При его непосредственном участии проводились общественные собрания, на которых он выступал с осуждениями действий неспособного справиться с внутренними и внешними проблемами правительства и местной администрации. Он был инициатором принятия городской думой ряда политических резолюций, что выходило за пределы компетенции органов местного самоуправления. При этом он воспринимал идеи левой демократии; по свидетельству жандармерии, выступал сторонником «крайних политических убеждений». В частности, в стенах городской думы и за ее пределами он поддерживал идеи созыва Учредительного собрания, немедленного увеличения крестьянских земельных наделов. Являясь членом кадетской партии, он критиковал ее руководство за умеренность, за отход вправо, в то время когда демократическое общество шло вперед в своих требованиях. В период черносотенных погромов в конце октября 1905 года Абрамов возглавил комиссию самообороны города, результатом деятельности которой стало создание народной милиции. Интересны его взаимоотношения с молодым поколением «освободительного движения». Бывший воспитанник местной мужской гимназии Яков Васильевич постоянно выступал в защиту гимназистов, их действий и интересов. Он был автором одного из проектов реформы средней школы, предусматривающего ослабление дисциплинарного контроля и наделение учащихся большими правами. Уместно отметить, что большинство членов ставропольских комитетов социал-демокра-тов и эсеров являлось выходцами из стен местных средних учебных заведений. Абрамов лично приглашал на заседание городской думы в качестве публики учащуюся молодежь и рабочих – представителей левой демократии, которые активно поддерживали предлагаемые им проекты.

Можно сказать, что своими действиями Яков Васильевич способствовал становлению ставропольских социал-демократов и эсеров.

Однако со временем неизбежны были конфликты между ними. Разделяя по некоторым вопросам позиции социал-демократов и эсеров, их средства и методы борьбы, Абрамов в то же время сохранил нравственный критерий политической деятельности, стремился не допустить напрасных жертв. В ноябре 1905 года он выразил категорическую уверенность в бессмысленности дальнейшей радикализации борьбы, вовлечения крестьянства в революцию: «Аграрное движение будет залито кровью... у правительства достаточно еще для этого сил». В декабре 1905 года он заявил, что конкретной задачей современности является не свержение самодержавия, а установление государственного социализма, что со временем подготовит «наступление нового социалистического строя». Эти положения Абрамова уже не могли удовлетворить бывших его единомышленников, началась жесткая критика народника со стороны левых сил.

Яков Васильевич отошел от кадетов, социал-демократов и эсеров. Революционеры не прислушались к его предостережениям. В 1906 году крестьянское движение на Ставрополье приняло большие размеры, потребовало в августе 1906 года применения вооруженных сил.

В период подавления революции в губернии, в ночь на 18 сентября 1906 года Яков Васильевич ушел из жизни...


С. Я. НОВАК

Я. В. АБРАМОВ –

ИССЛЕДОВАТЕЛЬ НАРОДНОЙ ЖИЗНИ
Яков Васильевич Абрамов является заметной фигурой в общественном движении России. С середины 80-х по начало 90-х годов XIX века он – идейный лидер правого течения в либеральном народничестве («абрамовщины»), активный пропагандист «теории малых дел», имевшей в этот период сильное влияние в среде интеллигенции1.

Несмотря на известность в прошлом, Абрамов мало известен сегодня. После уничтожающей критики либерально-народничес-кой идеологии В. И. Лениным2 имя видного народнического публициста стало или замалчиваться или упоминаться только в контексте – «реакционер». (Не нашлось ему места среди персоналий, помещенных в Большой Советской энциклопедии (за исключением 1-го издания 1929 года). До настоящего времени нет специальных исследований, посвященных Абрамову, мало места уделяется и в общих работах по истории общественной мысли, весьма скудны и разбросаны биографические сведения о нем1.

Я. В. Абрамов родился 21 октября 1858 года в Ставрополе-Кавказском. Первоначальное образование получил под руководством отца, мещанина-самоучки. Учился в Ставропольской гимназии, но из 6-го класса, вследствие неприятностей с гимназическим начальством, перешел в Кавказскую духовную семинарию, где и окончил «курс общеобразовательных наук».

Среди учеников Абрамов выделялся незаурядными способностями. В 8-ом классе, по его собственным словам, он считался лучшим учеником: «Мог читать a'livre jnvert чуть не всех классиков, мог свободно писать сочинения на греческом языке, а по-латыни мог даже речи говорить и особенно преуспевал в математике»2.

Вместе с тем он отмечал, что 9-летнее пребывание в гимназии имело крайне отрицательное влияние на формирование его характера, а огромные нагрузки пагубно отразились на его здоровье. Главное зло он усматривал в нравственном давлении на личность, не позволяющем раскрыть свою индивидуальность1.

В 1878 году Абрамов поступил в Медико-хирургическую академию, но в 1879 году по болезни вынужден был оставить ее. Его намерение поступить в Киевский университет было прервано привлечением к дознанию за хранение и распространение нелегальной литературы2.

В июле 1880 года он подвергся домашнему аресту, а затем находился под негласным надзором полиции.

В начале 1881 года 22-летний Яков Абрамов, успевший уже принять участие в народническом движении и претерпевший за это наказание, приехал в Петербург. Не имея никаких знакомств и рекомендаций, он обратился к Г. Успенскому, а через него завел знакомство с Г. З. Елисеевым и Н. К. Михайловским, который рекомендовал его Салтыкову-Щедрину в журнал «Отечественные записки»3.

С этого времени начинается журнальная деятельность Я. В. Абрамова.

С марта 1884 года он вел в журнале отдел «Внутреннее». Параллельно Абрамов печатался в «Слове» и «Деле», «Устоях». В журнале «Устои» ему было поручено вести отдел беллетристики. В беллетристике редакция намеревалась дать ряд картин действительной жизни. В очерках Абрамов делал зарисовки народной жизни, которую он изучал не по книгам, не обходя при этом острых социальных вопросов, что иногда приводило к конфликтам с властями. В частности, из 8-го номера «Устоев» была изъята заметка Я. Абрамова «Жертва Молоху», в которой автор, описывая стачку рабочих на Кренмгольской мануфактуре, не скрывал своей симпатии к ним4. Исследование народного быта стало ведущей темой в творчестве Абрамова.

Проживая постоянно в столице, он проявлял живейший интерес к делам своей родины – Северному Кавказу, использовал любую возможность для посещения родных мест. Собранные им в провинции материалы и вынесенные впечатления отразились в большинстве его произведений этого периода.

В последний период жизни Абрамов постепенно отошел от публицистики и сосредоточился на вопросах народного образования. Кроме занятий журналистикой, он работал юристом и торговым агентом на промышленных предприятиях, в банках и обществах; с 1895 года гласный Ставропольской городской думы, деятельный член Общества для распространения народного образования. Находился в оппозиции к губернской администрации, резко выступал против черносотенного движения1.

Умер Я. В. Абрамов 18 сентября 1906 года почти забытым.

* * *


Абрамов принадлежал к тому поколению интеллигентов, которое приобщилось к литературному процессу в начале 80-х, поколению, разочарованному неудачными попытками революционеров изменить жизнь страны к лучшему. К этому времени (ему было всего 24 года) «я увидел, – пишет он в автобиографическом произведении «Гамлеты – пара на грош», – такие картинки народных страданий, бедствий, несчастий, которые мне не забыть никогда и после которых мне уже не быть никогда довольным и счастливым»2.

В отличие от многих народников-восьмидесятников он избежал идеализации реформы 1861 года, видел ее губительные последствия.

Благом он считал только личное освобождение крестьян. Все остальное: обезземеливание крестьян, малые наделы, «отрезки», выкупные платежи – неблагоприятно. Весьма скептически Абрамов оценивал и результаты земской, судебной и школьной реформ, которые дошли до народа главным образом в виде новых налогов1.

Отмена крепостного права вызвала грандиозное перераспределение собственности. Для большинства населения это обернулось абсолютным обнищанием. И Абрамов на конкретных фактах из своей жизни приводит этому доказательства. «Двадцать лет тому назад, – пишет он в рассказе «В степи», – в нашей местности не было мужицкого двора, который не имел бы по крайней мере десять овец, а теперь более половины имеют одну овечку». «Бедственное положение тем ужаснее, что оно постигает не заурядных мужиков, а знатоков своего дела, специалистов...»2.

Бедность коснулась даже внешне благополучного сословия казаков. Абрамов, учительствуя в казачьей станице, сам столкнулся с этим единичным, как выяснилось, явлением. Впечатляет его описание страданий несчастного казака с больной лихорадкой бабушкой, занятого неимоверным трудом и тем не менее испытывающего страшную нужду. Но особенно тяжелым было положение переселенцев. Последующие после 1861 года экономические процессы привели к сезонным миграциям огромных масс населения. Абрамов указывает, что почти на каждую казацкую семью приходились одна-две семьи переселенцев. Они были настоящими рабами3. Еще более низкий уровень жизни в центральных губерниях по сравнению с Северным Кавказом заставляет людей срываться с насиженных мест. Из рассказа мужика-отходника своему визави статистику о его жизни в Воронежской губернии, случайно услышанном автором в поезде, выясняется, что зарплата всего лишь 0,5 руб. в день (!) является причиной его поездки на Кавказ, где заработки выше (рассказ «Неожиданная встреча»)4.

Хорошо знаком Абрамов и с нелегкой жизнью городских низов.

Тяжелому житию-бытию некоего Петра Андреевича Власова, «мещанина и гражданина города N-ска», человека разносторонних способностей, изобретателя, не могущего себе заработать честным трудом, и жена которого из-за нужды мечтала о корове ценой в 40 рублей, посвящен очерк «Корова»1.

Одновременно с процессом обнищания, охватившем значительную часть населения страны и захватившем различные социальные слои, происходило обогащение немногочисленного нового класса. Абрамов выражает глубокие опасения в связи с появлением и быстрым распространением в России мироеда (очень точное название буржуа). Он указывает на рост могущества новых хозяев жизни: «Наш кулак (на Северном Кавказе. – С. Н.) и по названию не кулак, а коммерсант; по существу своей власти, силы и влияния он является влиятельным князем прошлого столетия, который зачастую распоряжается судьбою двадцати тысяч человек»2.

Злейшим хищником, эксплуатирующим народ, Абрамов считал кулака-ростовщика, все скупающего и дающего товары в долг, а в последнее время начинающего прибирать к рукам и землю3. Главная цель этого класса – добывание денег. Средства наживы при этом любые, не церемонясь с совестью, оставляя общественные дела на втором плане. Не ограничиваясь властью капитала, новый класс подчиняет себе народные учреждения: суды, сходы и т. д.4

Нашествие капитала постепенно расшатывало нравственные устои крестьянского «мира». Все это происходило на глазах Абрамова. В первые годы, прожитые им в деревне, он только и делал, что восхищался. Восхищался как всем строем деревенской жизни, так и его «частностями». В деревне не знали слова «процент», в отличие от города говорили «обманом не проживешь», «совесть не порог – через нее не перейдешь», «на миру с голоду не умрешь» и т. п. Когда попадал к мужику на постой, хозяйка отказывалась брать плату. Но эти прекрасные обычаи стали исчезать. «Таким образом, – с сожалением констатировал Абрамов, – то под влиянием посредника, то под еще более сильным влиянием господ коммерсантов, не только разорившим деревню, но и развратившим ее, падал на моих глазах старый строй деревенской жизни. Вместе с этим исчезло и мое восхищение деревней. Печальнее всего было то, что утрата деревнею человечности, гуманных обычаев и привычек не вознаграждалась ничем»1.

Все возрастающая роль денег в деревне подрывала вековые общинные традиции. Интересы «мира» стали не только солидарны, но и противоположны, отмечал автор в рассказе «Ищущий правды»2.

Для Абрамова становится очевидным тот факт, что сельская община, существующая для того, чтобы всем заботиться о каждом, всем защищать каждого, «всем помогать каждому, в этом – смысл круговой поруки» не может служить надежной преградой установлению капиталистических порядков. И «в действительности «мир» со своей круговой порукой существует только для того, чтобы удобнее было карать их за недоимки в волостном правлении». Натиск капитала был настолько разрушительным, что потряс само основание общества – семью, увеличил пропасть между властью и народом и что, естественно, заставляло задуматься мужика. «Что такое семья?» – задает он себе вопрос. И рассуждает так: «По идее, это союз экономический, но вместе с тем и союз дружбы и любви! В действительности семья – ни то, ни другое: каждый член бежит из семьи, каждый тянет в свой карман... Для чего человек землю пашет?» – спрашивает он. И отвечает: «По идее для того, чтобы быть сытым. Ну, а в действительности для соблюдения каких-то «высших» интересов да для набивания мошны Колупаевых и Разуваевых, Фишеров и Бобринских...» «Что же это такое? – невольно задумался мужик»1. И даже официальная церковь разлагалась властью золотого тельца2.

Этими вопросами Абрамов подводит нас к истокам народной критической мысли, которая стала проникать в деревню «рядом с нуждой и зарождением среди мужиков крайне эгоистических инстинктов», и в результате работы которой «возникло желание устроить жизнь на лучших основаниях» и «начались поиски этого лучшего». Подытоживая свои прежние наблюдения, он приходит к весьма проницательному выводу, что «критическая мысль, начавшая свою работу, обратилась естественно прежде всего туда, где разлад между идеей и ее осуществлением был особенно резок – в церковную область». Туда, где проповедь бессеребрия и «сдирание с живого и мертвого», проповедь нравственности и полное отсутствие таковой в проповеднике; святость богослужения и совершения таинств и формальное отношение к ним со стороны священника – все это не могло не поразить мужика»3.

Конечно, критически мыслить могли немногие. Большинство терпело и мечтало о «вольных землях». Но самые сильные – отщепенцы: одни ограничивают отношения с миром; другие уходят; третьи идут в секты, что отмечал Я. В. Абрамов в «Секте шалапутов»4.

Наиболее позитивную форму самоорганизации народа Яков Васильевич, как и другие народнические исследователи, увидел в сектантских общинах. Он часто использует метод личного наблюдения. Путевые заметки отразили впечатления Абрамова, прожившего целую неделю в одной из станиц близ Моздока на постоялом дворе с Марьей Евграфовной (вдова казачьего полковника), руководителем местной секты шалапутов1.

Абрамова поразило бесплатное проживание на постоялом дворе.

Удивление у него также вызвало совместное проживание и ведение хозяйства двух семей, которые в течение семи лет ни разу не ссорились, и то, что детей шалапуты пускают в школы. Переехав в станицу Петровскую, он обнаружил в общине шалапутов полнейшую солидарность, существование призрения сирот, выдач пособий из общинной кассы неработающим. Работали шалапуты сообща, а полученное зерно делили на четыре части: для будущего посева, про запас, на продовольствие (по едокам) и продажу (часть денег в общую кассу областной общины).

Абрамов в общине шалапутов обнаружил действительно новую форму социальной организации, основанную по существу на социалистических началах. Эта форма существенно отличалась от старого бога народничества – сельской общины. «Узы, связующие отдельных членов сектантской общины, – писал впоследствии Абрамов в очерке «К вопросу о веротерпимости», – не ограничивались совместным сожительством, круговой порукой по уплате податей да общностью землевладения», как в сельской общине2.

Теперь Абрамов пытается узнать, каким путем люди приходят к новой форме общежития и хозяйствования. В следующем своем рассказе «Мещанский мыслитель» он старается проследить у своих героев этот путь. Интересно здесь описание эволюции сознания Гриши. К нему приходит мысль, что только любовь может спасти мир. Две черты особенно поразили Гришу во всех биографиях великих людей: постоянство и упорство, с которыми они преследовали свои цели, и страдания, которым они подвергались. Черты эти были общи всем биографиям и являлись чем-то необходимым в деятельности людей, вносящих новую мысль в мир, и Гриша решился подготовить себя к предстоящей деятельности, выработать в себе, во-первых, умение вести дело проповеди любви, а во-вторых, – способность переносить всякие страдания.

Все свое миросозерцание Григорий Петрович держит на двух идеях: «Мир во зле лежит» и «Только любовь спасет мир». Свою деятельность он начал с обличения. Затем Григорий Петрович проводит собрание. Открывается касса взаимопомощи. Через два года Григорий Петрович организовал секту шалапутов (хлыстов)1.

Первые впечатления от встреч с сектантами, узнавание их образа жизни произвели на Абрамова столь сильное впечатление, что он серьезно задумывается над этим новым общественным явлением, обобщает свои наблюдения и самым тщательным образом разрабатывает программу изучения этого явления, и в четвертом номере «Отечественных записок» за 1881 год публикует ее с пространным предисловием.

Абрамов, как мыслящий народник, пытается по-новому взглянуть на проблему «интеллигенция – народ». Интеллигенции он не придает самостоятельного значения как классу. «Существовать сама для себя, – отмечает он, – интеллигенция не может; ее существование возможно только в том случае, если она является представительницей интересов народа, трудящейся массы (здесь интересно заметить, что Абрамов вслед за Михайловским включает в понятие «народ» только людей, живущих своим трудом) или интересов тех классов, которые веками находились над народом»2.

Говоря о незнании интеллигенцией своего народа, Абрамов в первую очередь имеет в виду незнание сектантства. По его мнению, «интеллигенция прозевала сектантское движение». А между тем, возникновение и распространение сектантства Абрамов считает самым крупным и знаменательным фактом народной жизни пореформенной России. «В сектантском движении, – пишет он, – нашли выход стесненные силы и способности русского народного духа, в нем проявилась умственная деятельность русского народа, в нем обнаружилась способность русского народа к творчеству новых форм жизни, в нем проявилась успешная борьба народных принципов с влиянием капитала...»1.

Всего раскольников и сектантов в России, по утверждению Абрамова, около 15 млн. человек2. На Кубани и Ставрополье, например, шалапуты составляют примерно 10 % населения3.

Автор приводит примеры многочисленных «перерождений» людей. Он показывает, как у них происходит переход от вопросов нравственности к социально-экономическим вопросам, к осознанию необходимости переустройства людских отношений. «А главное, все это не только сознается, но и неминуемо применяется к делу»4. Очень важный вывод Абрамова о самоорганизации народа на первичном уровне, когда идеи и дело неразрывно связаны между собой. По всей видимости, на этой стадии он уже приходит к пониманию преимущества созидательной практической работы снизу – «малых дел».

В создании новых форм общественно-экономических отношений он видит только первый, непосредственный результат этой работы, который в свою очередь вызывает, как необходимое свое следствие, новые явления: равноправие в семье, гуманизм (во главу угла ставится не общественное и имущественное положение человека, а его нравственные достоинства).

Развивая далее свою мысль, Абрамов говорит, что «сознание необходимой солидарности в людских отношениях, развиваясь, превращается в сознание братства всех людей».

Это сознание до такой степени сильно в некоторых сектах, что, по словам исследователя, идея братства является единственно ясной идеей таких сект. Из идеи братства всех людей вытекает осознание обязательной пропаганды сектантского учения: «Чтобы все люди знали, как можно хорошо жить» (слова шалапута). Из этой же идеи вытекает осознание необходимости организации всех «верных» или «духовных». Та же идея, расширяя свое содержание, превращается в идею братства всех народов и вызывает отрицание войн. И здесь как всегда идея переходит в дело1.

Абрамов показывает, что учение сектантства, опирающееся на евангелие, неминуемо ведет к равноправию в юридическом и экономическом смыслах, по сути, к социалистической организации общества.

«Идея братства людей, – пишет он, – влечет за собою идею равноправности всех людей. Отсюда отрицание чьих-либо исключительных прав на землю, воду, леса и прочее (штундисты). Отсюда же – стремление к устройству общин с общим, артельным трудом и распределением продуктов по потребностям»2.

Анализируя жизнь сектантской общины, он выстраивает довольно четкую схему ее эволюции. Стремление людей жить по совести, по установленным богом законам приводит их к осознанию равенства перед Богом (по Энгельсу это исторически первая форма социализма, провозглашенная ранним христианством), которое, в свою очередь, приводит к равенству имущественных и социальных прав, т. е. к народническому социализму.

Рассматривая внутренний слой сектантской общины, Абрамов в качестве общей характеристики указывает на общность материальных и нравственных интересов.

Нравственный идеал пронизывает все сферы деятельности общины. Автор высоко оценивает устройство общественной жизни, в центре которой находится собрание.

Общественное мнение заменяет власть. Одобрение общественного мнения – высшая награда для сектанта.

Замечательным является существование сектантского суда наряду с официальным судом. В основе общинного правосудия – апостольское правило суда, т. е. улаживание спорных дел между собою самими. Наказание носит нравственный характер (раздача 40 милостынь, вклад на сирот, вдов и сирот и др.). Крайняя мера – исключение из общины. Право суда в одних сектах принадлежит главе, в других – собранию1.

Умственное состояние раскольников, по утверждению Абрамова, заслуживает всяческой похвалы. Они основывают свои школы (в том числе тайные). Распространяют книги самого различного содержания: богословско-нравственные, светские (иногда даже первоклассных европейских мыслителей), исторические, а также периодическую прессу. В целом их грамотность заметно выше, чем у православных.

Абрамова впечатляет то, что всего добивались сектанты, опираясь только на собственные силы, – им отказывают в гражданских правах, а при переселении они становятся чуждыми народам-аборигенам.

Большую надежду в борьбе с развивающимся российским капитализмом Абрамов возлагает на сектантскую общину с присущими ей нравственным совершенством, свободным развитием личности и своеобразной организацией экономических отношений2.

Отмечая громадное значение сектантского движения в его позитивной работе по перестройке человеческих отношений и совершенствованию личности, Абрамов видит в нем общественную силу, союзника интеллигенции. «Да поймет наша интеллигенция, – пишет он, – что сектантство представляет собой самую крупную народную силу и в количественном и в качественном отношении, и что наша интеллигенция из самосохранения должна сблизиться с народной интеллигенцией3.

Абрамов – не просто бесстрастный аналитик и наблюдатель, он глубоко переживает за свой народ, осознает свой долг ему. В нем пробуждается страстное желание помочь ему. Что же он может сделать для народа?! Он понимает, что народу нужны медицинские, ветеринарные, гигиенические, агрономические знания. И он стал покупать книги по указанной тематике и распространять их среди крестьян1. Вот они, первые «малые дела» Абрамова!

Опыт изучения народной жизни убедил Абрамова в том, что созидательная социальная сила народа, когда идея и дело не разъединены, дает поразительные результаты.

Так подводит итог своего развития в конце 1882 года народник Абрамов. Можно сказать, что к этому времени в основном сформировалось его мировоззрение, которое оставалось неизменным до конца жизни. В основе его была мысль о потенциальной способности самоорганизации народа на социалистических началах без навязывания чуждых ему форм и вера в то, что практические меры помощи народу приведут к постепенному изменению жизни людей и построению справедливого общества.

С июля 1885 года Абрамов – ведущий сотрудник газеты «Неделя», со страниц которой проповедовал «теорию малых дел», вызвавшую широкий резонанс в просвещенном обществе. Она провозглашала отказ от «больших дел», звала к пересозданию общественного строя и призывала интеллигенцию к «тихой культурной работе», указывала на необходимость практической помощи народу со стороны правительства и интеллигенции, пропагандировала общинные и артельные формы хозяйствования и была направлена на борьбу с кулачеством и буржуазией.

В своих статьях и книгах Абрамов призывал интеллигенцию к просветительской работе в земствах и школах. Сам издавал брошюры рекомендательного характера по вопросам начальной грамоты и арифметики, правовых отношений, естествознанию, подготовил для крестьян «Сельские календари». Кроме того, он печатал-ся в «Русской мысли», «Русском курьере», «Новом обозрении», «Экономическом журнале», «Московском телеграфе», «Тереке», «Тифлисском вестнике», «Наблюдателе», «Детском чтении».

В мае 1890 года Абрамов переехал в Ставрополь, где продолжил свою литературную и общественную деятельность. Написал ряд очерков о жизни и деятельности выдающихся ученых и изобретателей.

Печатался в «Книжках «Недели», газете «Северный Кавказ» (1890), «Новом слове» (1895–1896), «Сыне Отечества» (1897–1898), до конца дней в «Русской школе», с 1900 года вел обозрение Ставрополя-Кавказского в газете «Приазовский край».




СОВРЕМЕННИКИ

О ЯКОВЕ ВАСИЛЬЕВИЧЕ АБРАМОВЕ
«Литературной своей деятельностью Абрамов примыкает к той фракции новейшей русской интеллигенции, которая, отодвигая на второй план вопросы общественно-политические, считает основной задачей современной государственной жизни России энергичную работу на помощь народу в его трудной борьбе с доморощенным кулачеством и быстро нарождающейся, под влиянием все более и более тесного общения с западом, русской буржуазией».

Венгеров С. А. Критико-биографический словарь русских писателей и ученых: (от начала русской образованности до наших дней). – СПб., 1889. – Т. 1. – С. 23.
«Понятное движение этой «фракции» объясняется весьма просто – ее практичностью и желанием оказать народу существенную ближайшую помощь; но существенная помощь народу не должна бы, казалось, вести к той страстности, с какой фракция относится к недавнему движению [революционно-демократической] мысли, из которого она сама вышла и в которой она как бы видит себе помеху...

Зачем же эта проповедь о «малых делах»... Они совершенно искренно, подобно г. Абрамову и другим, считают желательным, чтобы люди не занимались никакими так называемыми идейными вопросами и оставили бы в покое «идеи высшего порядка», т. е. такое мышление, которое между сапожным ремеслом и государственно-общественным строительством видит и умеет найти связь и при котором каждый, кроме своего маленького, делаемого им, дела, знает и понимает, какое место и оно, и он сам занимают в общем строе гражданской жизни. Они просто выкорчевывают общественное сознание, учат тому, чтобы не думать и не глядеть дальше своего носа... Они, как г. Абрамов, признают только физический и мещанский идеал и свою боязнь мысли хотят сделать общею, но уже не боязнью, а руководящим принципом».



Шелгунов Н. В. Очерки русской жизни. – СПб., 1895. – С. 851, 1091-1092.

М. Е. Салтыков – Н. К. Михайловскому


18 февраля 1881. Петербург
«Многоуважаемый Николай Константинович.

В газетах факты появляются в разрозненном виде, а у нас в «Отечественных записках» – целый букет. Вот почему я сделал сокращения в статье Абрамова «Программа вопросов для собирания сведений о русском сектантстве», хотя бы даже в цитатах. Факты остаются в своей силе, а исчезнет только некоторая назойливость. Куцости я не вижу. Вообще, я просил бы Вас согласиться на эти изменения. Правда, из-за статьи, может быть, и не будет прямой истории, но непременно останется впечатление и мнение.

Ваш М. Салтыков»

Салтыков-Щедрин М. Е. Собрание сочинений: в 20 т. – М., 1976. – Т. 19. Кн. 1. – С. 209.

М. Е. Салтыков – Н. К. Михайловскому

6 февраля 1884. Петербург
«...Внутреннего обозрения» нет... Не найдете ли полезным приспособить к этому делу Абрамова? Он все-таки толковый человек. Ежели согласитесь, то вызовите его и перетолкуйте. Надо, по моему мнению, и о фактах говорить. Необходимо самую рубрику «Внутреннее обозрение» сохранить...

Пожалуйста, подумайте о «Внутреннем обозрении». Я боюсь, что ежели мы постепенно будем обращаться в альманах, то и еще больше подписчиков растеряем. Надо с этим делом поспешить, потому что февральская книжка уже готова и предстоит готовиться к мартовской». С марта 1884 года «Внутреннее обозрение» в «Отечественных записках» вел Я. В. Абрамов.



Cалтыков-Щедрин М. Е. Собрание сочинений: в 20 т. – М., 1977. – Т. 19. Кн. 2. – С. 278.

М. Е. Салтыков – Г. З. Елисееву

12 марта 1884. Петербург
«...В мартовской книжке «Внутр<еннее> обозр<ение>» писал Абрамов. Когда получите (если выйдет), то прочтите и скажите Ваше мнение. Кажется, что Абрамов будет дельнее Кривенко и в тысячу раз талантливее Южакова...»

Салтыков-Щедрин М. Е. Собрание сочинений: в 20 т.- М., 1977. – Т. 19. Кн. 2. – С. 293.

М. Е. Салтыков – Г. З. Елисееву

31 марта 1885. Петербург
«Закрытие «Отечественных записок»... Все работали, мнили себя чем-то – и вдруг все оказались за флагом и убедились, что никому до них дела нет... Михайловский, Абрамов и проч. положительно нигде места себе найти не могут. И все это люди в полном цвете лет. Прежде хоть надежда на просвет была, а теперь все, положительно все заглохло... Скабичевский, Абрамов и Южаков почти нищенствуют...»

Салтыков-Щедрин М. Е. Собрание сочинений: в 20 т. – М., 1977. – Т. 20. – С. 164-165.
«Отсутствие художественного таланта должно было явиться причиной, что автор скоро обратился от беллетристики к публицистике. Пробовал он себя и в критике, и в календарях, и в истории, и на почве разных практических предприятий, состоял и редактором-издателем провинциальной газеты, но несмотря на это, ни на замечательную плодовитость, Абрамову не удалось достигнуть больших успехов».

Большая энциклопедия / Под ред. С. Н. Южакова. – СПб.,1902. – Т. 1. – С. 25-26.

Г. И. Успенский – Я. В. Абрамову


1886
«Любезнейший Яков Васильевич!

При этом письме прилагается очень любопытная и интересная рукопись, которую положительно надо бы поместить либо в «Неделе», либо в «Северном вестнике». В «Неделе» в последнее время очень часто пишут о необходимости работать в народе. Это так. Но надо же и заступиться за этих работников, надо же, чтобы жизнь и работа в народе не была тиранством и мученичеством... Если бы Вы сделали маленькое предисловие к этой рукописи и посократили ее, т. е. поисправили бы вообще в литературном отношении, то я думаю, что она бы могла быть напечатана в книжках «Недели» или в «Северном вестнике»... Будьте добры, не откажите обратить внимание на мою покорнейшую просьбу.

Ваш Г. Успенский«.

Успенский Г. И. Собрание сочинений: в 9 т. – Л., 1957. – Т. 9. – С. 400.

«Есть целый ряд несомненных представителей и хранителей «наследства», которые не имеют ничего общего с народничеством, вопроса о капитализме вовсе и не ставят, в самобытность России, крестьянской общины и т. п. вовсе не верят, в интеллигенции и в юридико-политических учреждениях никакого фактора, способного «свернуть с пути» не усматривают... Наоборот, есть люди, подходящие по своим воззрениям под указанные основные принципы народничества и при этом прямо и открыто «отрекающиеся от наследства», – назовем хоть того же г-на Я. Абрамова...»



Ленин В. И. От какого наследства мы отказываемся // Ленин В. И. Полн. собр. соч. – Т. 2. – С. 530.

« – Боже мой, Боже мой! – говорила она мне под свежим впечатлением брошюры Абрамова [«Частная женская воскресная школа в Харькове и воскресные школы вообще»]. – У нас, во Франции, нет ничего подобного. Сколько ума, самоотвержения, энергии во всем этом деле! Сколько мысли о народе, сколько заботы и попечения о нем!..

Кроме дамы из провинции... ко мне каждое воскресенье являлся молодой человек-учитель, в высшей степени заинтересовавшийся характеристикой воскресной школы в России. Брошюра Абрамова произвела на него такое глубокое впечатление, что он начал изучать русский язык...»

Алчевская Х. Д. Передуманное и пережитое: дневники, письма, воспоминания. – Л., 1912. – С. 339-340.

«Этим кончается правдивый обзор истории гонений духоборов до их переселения на Кавказ. Но история их гонений не кончается этим... Огонь так сильно разгорелся в последнее время среди духоборов, что мирские власти почувствовали себя в опасности и были вынуждены тушить его, и начались новые, усиленные гонения, продолжающиеся до сих пор...»



Толстой Л. Послесловие к статье Я. Абрамова о гонениях на духоборов, 1895 г. // Литературное наследство. – М., 1961. – Т. 69. Кн. 1. – С. 476.

«Кстати об «Отечественных записках». Я в нынешнем номере прочел «Наброски карандашом» Шабельской – и поздравляю Вас с приобретением сильного и свежего таланта… хорош тоже «Ищущий правды» (Я. В. Абрамова), но местами несколько тяжел и риторичен».



Тургенев И. С. Письмо к М. Е. Салтыкову-Щедрину от 26 мая (7 июля) 1882 г. // Тургенев И. С. Полное собрание сочинений и писем: в 28 т. – Л., 1968. – Т. 13, кн. 1: письма. – С. 266.

«Да, г. Абрамов, вы напечатали первую статью о сектантстве, воспользовавшись исследованием другого лица, без согласия последнего, и выдавали этот труд за результат собственных исследований и наблюдений. Лишь при помощи такого средства вы проложили себе путь в литературу. Но так как по самому его свойству средство это таково, что им нельзя пользоваться вечно, то теперь вы и превратились из сотрудника крупного журнала в корреспондента провинциальной газеты».



Кулябко-Корецкий Н. И. Открытое письмо г. Абрамову // Северный Кавказ. – 1902. – 9 апр. – С. 2.

«Он <Абрамов> принадлежит к категории лиц крайне вредных в политическом отношении. Состоя гласным Ставропольской городской думы, состоит на стороне оппозиции губернской администрации, ведет знакомство со всеми лицами, политически неблагонадежными, посещал собрания у поднадзорных, где в дерзкой форме осуждал правительство по поводу войны <русско-японской>, сотрудничает в местном органе печати «Северный Кавказ», в газете «Приазовский край» и др., помещал статьи тенденциозного содержания... Является руководителем всех антиправительственных проявлений».



Фридрихов В. К., помощник начальника Терского областного жандармского управления по г. Ставрополю, 1904 г.

«Неужели г. Абрамов не знает, что тот социализм настоящий, научный, интернациональный, под знаменем которого идут партии с.-д. и с.-р., не имеет ничего общего с муниципальным социализмом. Последний может процветать и в монархии. Между тем как первый отрицает гос. организацию... Государственный социализм... не только не имеет ничего общего с социализмом, но и враждебен ему».



Некто Фланер, социал-демократ, оппонент Я. Абрамова // Северный Кавказ. – 1905. – 23 дек. – С. 1.


следующая страница >>
Смотрите также:
За лучшую будущность России: к 150-летию со дня рождения Якова Васильевича Абрамова, общественного деятеля, публициста, критика Биобиблиографические материалы Ставрополь
767.99kb.
4 стр.
Психология будущего Материалы научно-практической конференции, посвященной 150-летию со дня рождения З. Фрейда Пермь 2008
1756.53kb.
7 стр.
Мероприятия, посвященные 150-летию со дня рождения А. П. Чехова (г. Санкт-Петербург, 2010 год) 23. 01. 2010 – Торжественное открытие Декады, посвященной 150-летию со дня рождения А. П. Чехова
28.79kb.
1 стр.
Гук г. Москвы библиотека украинской литературы
364.96kb.
1 стр.
К 180-летию со дня рождения Л. Н. Толстого к 100-летию написания статьи «Не могу молчать» «Московскому студенчеству с искренней благодарностью »
94.98kb.
1 стр.
«поле чудес»
21.05kb.
1 стр.
Механика, математика, астрономия
92.52kb.
1 стр.
Организаторы конференции
61.5kb.
1 стр.
Диплом «александр степанович попов 150 лет»
11.75kb.
1 стр.
К 150-летию со дня рождения А. П. Чехова
142.41kb.
1 стр.
Конкурса по творчеству В. М. Шукшина «Слово о Матери»
43.58kb.
1 стр.
А. П. Чехов пришел в литературу в 80-е годы19 века. Они вошли в историю Росси как эпоха безвременья. Политическая реакция, воспользовавшись убийством Александра II и покушением на Александра III, установила терро
45.46kb.
1 стр.