Главная страница 1страница 2 ... страница 10страница 11
ТАНЯ ГРОТТЕР И ТРОН ДРЕВНИРА


СПРАВОЧНИК МАГИЧЕСКИХ ЗАКЛИНАНИИ
Печатается с любезного разрешения пожизненно-посмертного главы Тибидохса, лауреата премии Волшебных Подтяжек, академика Сарданапала Черноморова.
Добавлены заклинания из библиотеки джинна Абдуллы (перед прочтением три раза быстро сказать "Завистникус обломатим!" <"Поздно - вы уже сглажены!">).
Искрис фронтис - боевая искра белого мага.

Пундус храпундус - усыпляющее заклинание. Снимается с рассветом.

Первачус барабанус - для просушки мокрой одежды.

Топтакли-лягакли - "пинательное" заклинание. Нельзя отменить.

Болеус обуздатус - заклинание против боли.

Паранойус крышус срывонис! Маразматут кульминационит! - малополезная комбинация духоотгоняющих заклинаний.

Полниссимо дебилиссимо! Склеротикус маразматикус! - заклинания стирания памяти.

Туманус прошмыгус - заклинание взломщика (черномагическое из списка 100 запрещенных заклинаний).

Дрыгус-брыгус - заклинание против простейшей нежити, Черных Штор, полтергейстов и привидений.

Караваждис феокссирис! - заклинание против Короля Привидений (один раз в год).

Грааль Гардарика - заклинание перехода из мира лопухоидов в мир магов. Действует в одной точке над островом Буяном.

Ливодис-курекус - снимает куриный сглаз.

Линузус очкустус - заклинание невидимости, слабенькое и довольно бестолковое. Не распространяется на волосы и одежду.

Кондовус руализмус - заклинание, иногда блокирующее темную магию (силой не более одной искры).

Зажималлус втюрис - "обнимальное" заклинание. Без комментариев.

Панидис паленус - не всегда же зажигать огонь с помощью спичек?

Трыгус шипелус - гасит пламя.

Хап-цап - перемещение предметов на небольшие и средние расстояния. Без особой необходимости не использовать. Не исключено, что перенесенный предмет окажется разбитым вдребезги.

Квасис грасис отыскатис - отыскивающее заклинание.

Голодронус голодрыгус - вызывает острое чувство голода.

Чукара курачукара - заклинание "зубрил". Полезно при подготовке уроков. На экзаменах и контрольных блокируется преподавателями (черномагическое из списка 100 запрещенных заклинаний).

Бантикус трибантикус - простенькое заклинание лентяев. Завязывает шнурки. Внимание! Если шнурков на обуви не окажется, будут завязаны пальцы ног!

Чистус трубачистус - еще одно заклинание лентяев. Умывание и чистка зубов. При наличии во рту жвачки возможен взрыв.

Бумазейкус выволзанус - для дистанционного перемещения бумажек.

Пробкис вырубонис - "уходя, гасите свет".

Фурыллис эббус труфус бонирайис аппедицитус болотомус - роковой сглаз (сокращенная форма).

Дуллис нуллис - контрзаклинание при наложении рокового сглаза (только в течение пяти минут после наложения сглаза).

Гряллиум пуллиум - заклинание хаоса (черномагическое из списка 100 запрещенных заклинаний).

Капут тынетут - заклинание, отделяющее душу от тела (черномагическое из списка 100 запрещенных заклинаний).

Гыгли мыгли карадыгли - наложение сглаза (черномагическое средней силы).

Фебрытбь - "антиикательная" магия.

Штушус коротышус - от рези в животе.

Кызютбампль шуму - от "лягушачьего" сглаза (применить не позже первого позеленения!).

Мотис-ботис-обормотис - против болотных хмырей. На другие виды нежити не действует.


Новые заклинания
Ноуменус кантус выпулялис - заклинание высвобождения магической сущности.

Разрази громус - смертельная клятва.

Актус кляузник макакис прерывонум забиякис - блокирующее заклинание Графина Калиострова.

Шлепкус всмяткус капиталис - заклинание размазывания по стене.

Парус спускалус - успокаивающее заклинание.

Атлантинус-волхвонис - заклинание пробуждения атлантов.

Сводус атлетус анаболикум - второе заклинание атлантов.

Буйнус палатис - для оживления скамьи (бешеное родео).

Кондовус руализмус - отменяющее заклинание (бешеное родео).

Цапус-застукалус - призывное заклинание профессора Клоппа.

Вспышкус гробулис - смертельный аналог Искрис фронтис. Используется темными магами.

Отрезвонум нормаликус! - отрезвляющее заклинание.

Маньякус пришивакус магфиозо якудзякус! - заклинание вызова магфиозных купидончиков.

Своякис маякис! - заклинание, чтобы посторонние не совали нос в твою записную книжку.

Пихалус экзаменостис! - экзаменационное заклинание. Обладает неприятными побочными действиями.

Кофейникус возбуждалус - предэкзаменационное заклинание.

Трынтравонис-пофигатор - расслабляющее заклинание.

Фердыщус малокровус - заклинание против вампиров.

Рукли-букли-симпапукли - симпатяжное заклинание, (

Тройной нормукли - усиленная форма).

Дистрофикус физкультурус! - заклинание силы.

Гумползит транзитум ваэреньо - паучий сглаз.

Быгус-гмыгус-тарагмыгус - "червяковое" заклинание малютки Клоппика.

Максимус гигантус - увеличивающее заклинание.

Нормус площидус однорылос - заклинание расширения пространства - пятое измерение.

Мизур лилипутос - уменьшающее.

Кувалдус отбрыкус - "дубиночное" заклинание малютки Клоппика.
Полетные
Торопыгус угорелус - самое стремительное и опасное.

Тикалус плетутс - среднее.

Пилотус камикадзис - медленное, но наиболее грузоподъемное. В равной степени подходит для слонов и недотеп.

Ойойойс шмякис брякис - подстраховочное.

Чебурыхнус парашютис - тормозящее.

Чебурыхнус парашютис форте - ускоренное тормозящее для экстренной посадки.


"Заговоренный пас"
Гуллис-дуллис - Цап-царапс (блок).

Труллис-запуллис - Леос-зафиндилеос (блок).

Фигус-зацапус - Щупс-курощупс (блок).
Призовые очки в драконболе
Пламягасительный мяч - 3

Одурительный - 1

Перцовый - 5

Чихательный - 2

Обездвиживающий - 10
Глава 1

НОВЫЙ ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ВА.М.П.И.Р.
В пасмурный майский вечерок, когда с одной стороны в стекло барабанили дождевые капли, а с другой недавно проснувшиеся мухи, славное семейство Дурневых сидело в гостиной.

Дядя Герман держал на коленях ноутбук и, скривив от усердия рот, отделывал приветственную речь к "VII Всероссийской конференции пенсионеров-огородников".

- Ты не представляешь, Нинель, как это ответственно! В нашей стране голосуют только пенсионеры и огородники! Если они меня поддержат, я воплощу свою давнюю мечту и смогу баллотироваться в президенты! Важно только, чтобы выборы проходили зимой, иначе эти ненавистники колорадских жуков смоются на свои огороды! - уже в третий раз объяснял он своей супруге.

Мадам Дурнева согласно мычала. Она могла только мычать, потому что пожирала копченую индейку с ананасовыми ломтиками. Кто-то сказал ей, что если есть индейку вместе с ананасом, можно сбросить вес. Тетя Нинель ответственно подошла к делу. Она заготовила полную морозильную камеру индеек и забила холодильник ананасами. Правда, пока она продолжала толстеть, но утешала себя мыслью, что любое натуральное лекарство действует не сразу.


***
Пипа тоже не бездельничала. Поджав под себя ноги, она сидела на диване и глубокомысленно созерцала в лупу тройку в дневнике, прикидывая, как ловчее исправить ее на пятерку. Тройка была очень перспективная - с маленьким верхним хвостиком. Пипа уже покушалась на тройку лезвием, когда рядом вдруг возник ее папочка, утомившийся задурять мозги пенсионерам-огородникам.

- А ну дай сюда! - решительно потребовал самый добрый депутат.

Пипа тревожно покосилась на папочку и собрала глазки в кучку, готовясь при необходимости заголосить. Но у самого доброго депутата были иные планы. Он конфисковал у дочки лезвие, умело подобрал подходящую по оттенку ручку, и спустя минуту в дневнике засияла исключительно правдоподобная пятерка.

- Вот так, дочь! Учись, пока я жив! - назидательно сказал он, целуя Пипу в макушку.

Проявив дозированную нежность, Дурнев повернулся и вновь поплелся к своим огородникам.

- Стой! Руки вверх! - приказала Пипа, целясь папочке в спину указательным пальцем.

Самый добрый депутат остановился и послушно задрал к потолку свои морковного цвета ладони.

- Мы договаривались: за каждую пятерку я получаю полтинник! И нечего отлынивать! - потребовала Пипа.

Умиленный дядя Герман полез в карман и, вытащив бумажник, принялся в нем рыться. Не дождавшись, пока он отыщет полтинник, Пипа выдернула у папули из пальцев бумажник и нагло завладела сразу несколькими сотенными купюрами.

- Зачем так много? - удивился самый добрый депутат.

- Как зачем? А кассету купить? Недавно вышел новый фильм о Гэ-Пэ! Он в нем такая симпатяжка! Глаза добрые-добрые, и ни одного прыщика!..

Дядя Герман зевнул. Слушать про Гэ-Пэ ему было неинтересно, тем более что за последние два года дочь уже прожужжала ему этим Гэ-Пэ все уши. Коридор был обклеен плакатами с Гэ-Пэ, на блюдцах в кухне тоже был Гэ-Пэ. Более того, его умное тонконосое лицо в круглых очках смотрело даже с полотенца в ванной, которым Пипа вытирала руки.

- Умница, доча! Никогда не упускай своей выгоды! Но хватит про Гэ-Пэ, а то я взвою!

Вернув себе порядком облегченный бумажник, дядя Герман привлек к себе Пипу и прицелился для нового поцелуя в макушку любимого чада, но в этот момент звонок в коридоре пробудился от сна и произвел нечто среднее между похоронным маршем и "Танцем маленьких лебедей".

От неожиданности дядя Герман промахнулся и больно стукнулся о Пипину голову носом.

- Нинеличка, солнце мое, не посмотришь, какой болван звонит нам в дверь? Что за мода приператься без приглашения? - поморщился он.

- Сейчас, кисик! Твоя рыбка только скушает махонький кусочек ананасика! А то индюшачьей грудке так одиноко у нее в желудочке! - отозвалась тетя Нинель.

- Не верь ей, пап! Она съела днем десять йогуртов и рыбное филе! Да еще моя коробка с шоколадными конфетами куда-то пропала... - наябедничала на любимую мамочку Пипа. Она всегда была больше папиной дочкой.

Тетя Нинель щелкнула пультом телевизора. На его двадцатый канал выводилось изображение с недавно установленной на площадке камеры. В настоящий момент камера послушно снимала крупную серую плитку и железную дверь генерала Котлеткина.

- Я никого не вижу! Никого нет, Герман! - удивленно сказала тетя Нинель.

- Как никого? А кто тогда звонил? - нахмурился самый добрый депутат.

Он метнулся к телефону и набрал консьержку. Консьержка заверила его, что к ним никто не поднимался.

Дядя Герман и тетя Нинель переглянулись. Оба одновременно подумали об одном и том же. Или, точнее, об одной и той же. Семейная идиллия была разрушена.

- Неужели снова Гроттерша? Я только начала приходить в себя! Ведь прошло всего два года, как она в последний раз у нас была! - простонала тетя Нинель.

- Ха! Танька еще полбеды! Главное, чтобы нам не подкинули новую сиротку! Мам, посмотри, там нет какого-нибудь футляра или хотя бы помойного ведра? - фыркнула Пипа.

- Оставайтесь здесь! Я сам! - решительно приказал дядя Герман.

Он на цыпочках прокрался к двери и, не доверяя видеокамере, выглянул в глазок. Затем Дурнев осторожно повернул замок, снял цепочку и резко рванул дверь на себя. Он смутно надеялся застигнуть кого-то врасплох, но застигать было некого. Площадка была действительно пуста.

Пожав плечами, дядя Герман уже хотел закрыть дверь, как вдруг заметил на коврике длинный конверт, В правом верхнем углу конверта был аккуратно выведен московский адрес Дурневых. Марка отсутствовала. Это означало, что конверт никак не мог быть доставлен обычным способом, через почту.

- Германчик, что там такое? - испуганно крикнула тетя Нинель, подбегая к мужу.

- Да вот, - ответил самый добрый депутат.

- Какой странный конверт! Не из Америки? Надеюсь, там внутри не сибирская язва? - опасливо сказала тетя Нинель.

- Ерунда! Я уже болел в детстве сибирской язвой. Кажется, вскоре после свинки. Или после менингита? Ну, неважно. В любом случае это было до того, как меня укусила бешеная собака, - отмахнулся дядя Герман и отважно вскрыл конверт.

Внутри оказался плотный лист бумаги. По центру крупными золотистыми буквами было выведено:
"Господин Герман Дурнев!

С удовлетворением сообщаем Вам об окончании тяжбы, длившейся с 1632 года. Причиной прекращения тяжбы послужила окончательная физическая и астральная смерть второго претендента на наследство - имп. Лигулы К.А.

Согласно решению Верховной коллегии Трансильвании, Вы признаетесь единственным наследником Вашего пращура. Кроме того, в соответствии с пунктом 13.13/666 нашего Кодекса вы автоматически назначаетесь пожизненным почетным председателем В.А.М.П.И.Р.

Приняв во внимание все факты, главная совещательная коллегия В.А.М.П.И.Р. единодушно посчитала, что высокое родство и природные свойства характера компенсируют отсутствие у Вас магических способностей.

В случае Вашего согласия унаследованные Вами регалии будут присланы вам на дом в ближайшее время.

Преданный Вам

Малюта Скуратофф,

Верховный судья

Трансилъвания, Долина Малокровия,

12 мая 20... года"
Дядя Герман прочитал письмо трижды. Даже - по привычке видеть во всем двойное дно - посмотрел его на свет. Однако это ничего не выявило. Разве только то, что бумага была гербовой. В качестве же гербового элемента использован мрачный замок на скале.

Дурнев пожал плечами.

- Ничего не понимаю. Верховная коллегия! - сказал он.

- Постой, Германчик! Не отказывайся! Вдруг нам еще одну мигалку дадут? А то что за дела: езжу в супермаркет без мигалки! Мне уже стыдно показываться на глаза Айседоре Котлеткиной! У этой лимитчицы, вообрази, кроме мигалки, настоящий БМП <БМП – боевая машина пехоты> как машина сопровождения! - рассердилась тетя Нинель.

Дядя Герман с беспокойством покосился на дверь соседа и нырнул в свою квартиру.

- Тшш! Ты что, спятила? Сколько раз тебе говорить, чтоб ты с Айседоркой не ругалась! Котлеткину не сегодня-завтра еще звезду дадут! Ты соображаешь, кем он тогда будет! И потом, он мне полезен! Он вчера обещал купить у меня двести вагонов старых женских чулок! - зашипел он на жену.

- Чулки в армию? Зачем? - удивилась тетя Нинель.

Дядя Герман таинственно поднес палец ко рту.

- Тшш! Государственная тайна. Я даже и не влезаю. Может, на ракеты натягивать будут для конспирации. А может, маскировочные сетки сплетут. Тут и переделывать ничего не надо: чулки-то все равно дырявые.

Тетя Нинель выдернула у мужа из пальцев письмо. Внимательно изучила его и сказала:

- Германчик, мы же с тобой не знаем, что такое "В.А.М.П.И.Р.". Вдруг это что-то хорошее? Ну, например... ээ... "Всемирная ассоциация медовых пряников и рогаликов"?

- Чушь! Не хочу руководить пряниками! - с презрением воскликнул дядя Герман.

Его супруга вновь скользнула взглядом по исписанным строкам и страдальчески наморщила лоб в мыслительном усилии.

- Германчик, заинька, послушай!.. - начала она, Ее супруг сперва пожелтел, а затем побагровел.

- ЧТО ТЫ СКАЗАЛА? - прохрипел он. Спохватившись, - тетя Нинель зажала себе рот рукой. Все названия зверьков с длинными задними лапами были у них в семье под строгим табу. Всякий раз, собираясь включать телевизор, тетя Нинель внимательно изучала программу, чтобы быть абсолютно уверенной, что там не окажется ничего ушастого.

- Ой, Германчик, прости! Не знаю, что на меня нашло! - пискнула она. - Я хотела сказать, вдруг В.А.М.П.И.Р. - это Всемирная ассоциация межнациональной прессы и радиовещания?

Дядя Герман перестал менять цвета. Вместо этого он приятно порозовел и слегка подпрыгнул от возбуждения.

- Точно! Ты права, золотце! Как я сам не догадался! В.А.М.П.И.Р. - Всемирная ассоциация межнациональной прессы и радиовещания! - воодушевился он.

На глаза у самого доброго депутата навернулись слезы.

- Я знал! Я предчувствовал, я надеялся! Моя общественная деятельность и незапятнанная репутация известны всем! Свободная демократическая пресса выбрала меня своим главой!.. Согласись, Нинеличка, это исключительно мудрый и дальновидный выбор! - умиленно всхлипнул он, обрушиваясь на диван.

- Да, дорогой! - согласилась тетя Нинель. Такса Полтора Километра вылезла из-под дивана и залаяла со старческой злобой, плюя дяде Герману на тапки. Она терпеть не могла, когда над ней сотрясают крышу. Разошедшийся депутат прицельным пинком зафутболил таксу обратно.

- А ну цыц ты, пиарщица беспринципная! Знай свое место!.. Да я за свободу слова кого угодно заткну! Пусть эти ослы в Думе еще раз попробуют отключить мой микрофон! Я их... Я им... Короче, я пока не знаю, что я сделаю, но они пожалеют! - бушевал дядя Герман.

Он вскочил, выпрямился во весь свой немалый рост и воскликнул:

- Эй, вы там, я согласен быть почетным председателем В.А.М.П.И.Р. и получить все регалии! Нинель, посмотри, есть ли на конверте адрес или телефон? Я им отвечу!

- Германчик, я не знаю, где конверт! Он только что был здесь, а как только ты крикнул, что согласен, оно куда-то улетело! - испуганно сообщила ему супруга.

Директор фирмы "Носки секонд-хенд" оцепенел.

- КАК УЛЕТЕЛО? ВРАНЬЕ! Его небось утащила эта мерзкая собака! Эй ты, вылезай! Нинель, дай швабру!

Внезапно письмо из Долины Малокровия сорвалось с дивана и, трепеща краями, попыталось улепетнуть в форточку вслед за конвертом.

- Не-е-е-ет! А ну остановись! Лови его, Пипа! Издав нечеловеческий вопль одураченного карьериста, самый добрый депутат бросился вдогонку. Пытаясь схватить письмо, он размахивал руками, как в засекреченной шаолиньской школе ветряных мельниц. В той самой школе, куда дядя Герман на заре своего предпринимательства удачно продал семьдесят уцененных пепельниц "Мечта пожарника" под видом курительниц фимиама из царской коллекции бронзы. Дурневу почти удалось схватить письмо, но лист вспыхнул у него в руках. Коричневая огненная точка, возникшая сначала в центре, мгновение спустя превратилась в синеватое пламя, охватившее все письмо.

Дурнев замер посреди комнаты, с позеленевшим лицом разглядывая крупные хлопья пепла на ковре.

- Все пропало! Мы не запомнили адреса! - убито сказал он.

Тетя Нинель с ужасом уставилась на мужа. На ее верхней губе выступили крупные капли пота.

- Котик, только ты, пожалуйста, не пугайся... - сказала она.

- Что еще такое?

- Твои зу...зубы...

Дурнев уже и сам ощутил, что с его зубами что-то не в порядке. Зажав рот ладонью, он метнулся к зеркалу. Здесь он нерешительно убрал руку. Четыре тонких острых клыка - два сверху и два снизу - сходились почти впритирку.

- Нинель! Кажется, я теперь знаю, что такое "В.А.М.П.И.Р."! - хрипло проговорил дядя Герман.
Глава 2

СПЯЩИЙ КРАСАВЕЦ
Ванька Валялкин уцепился за зубец и, свесившись вниз, потянул к себе незакрепленный конец полотна. На полотне вспыхнули алые буквы:

"ТИБИДОХС ПРИВЕТСТВУЕТ УЧАСТНИКОВ ПЕРВЫХ МЕЖДУНАРОДНЫХ ГОНОК НА ИЗБУШКАХ!"

Озорной порыв ветра рванул перетяжку, и Ванька, не успевший ее закрепить, едва не слетел со стены. Таня и Баб-Ягун чудом успели поймать его извивающиеся ноги.

- Уф! Что за свинство использовать третьеклассников - почти уже четвероклассников - для всякой ерунды! Перетяжки могли повесить и дрессированные гарпии! - заворчал Ванька.

- Угу, могли! Только изодрали бы их когтями. А как бы от них потом воняло! Не продохнешь! - заявил Ягун.

- Враки! Не воняло бы! Среди гарпий попадаются вполне приличные. Спроси у Тарараха! - заспорил Валялкин.

- Не придирайся, маечник! Подумаешь, всего девяносто перетяжек. Зато за это мы сможем сесть в первом ряду. Даже ближе, чем преподаватели. Я договорился! - успокоил его Баб-Ягун.

- В прошлый раз на великаньих бегах ты тоже договаривался! В результате нас засунули в самый неудобный сектор, да еще рядом с Поклепом! - напомнил Ванька.

- Мамочка моя бабуся! Да откуда же я знал, что Поклеп туда сядет? Не мог же я ему запретить расположиться прямо у нас перед носом да еще болтать все время со своей русалкой! На этот раз все будет иначе! - заверил Ягун.

Таня с сомнением покосилась на него.

- Ладно, чего спорить? - сказала она примирительно. - Четыре перетяжки мы уже повесили. Одну упустили. Дело за малым! Осталось всего-то восемьдесят пять!
***
С того памятного дня, когда был матч с невидимками, прошло уже больше полутора лет. И эти полтора года никак нельзя было назвать бесцветными или малосодержательными.

В жизни - будь то жизнь лопухоида или мага - редко что происходит постепенно. Гораздо чаще судьба, подкравшись, ударяет нас по затылку хлопушкой внезапности. То ты скромный служащий, уныло коротающий день на офисном стульчике перед надоевшим до чертиков монитором, то вдруг такая закрутит тебя круговерть, что и директор банка будет долго трясти твою руку, не замечая пролившегося ему на колени кофе.

Или иначе: семьдесят лет крепится лопухоид, бегает по утрам, полощет горло содой, чтобы однажды проснуться седым, со стреляющими коленками, отвисшей челюстью и, посмотрев в зеркало, печально сказать:

- Доброе утро! Эй, родственники, дайте мне, что ли, пистолет и полстакана зеленки!

Но бывают и приятные преображения. Школьник, стоявший на физкультуре едва ли не последним по росту, явится вдруг в сентябре рослым детиной с ломким баском, и главный его обидчик, прежде задиравший его на каждой перемене, будто случайно встанет поближе к учителю.

За месяцы, что мы не видели Таню, она сильно изменилась. Выросла, похорошела и уже с тревогой поглядывала по утрам на Черные Шторы - не отразят ли они Ваньку Валялкина, кормящего свежей утятиной Финиста Ясного Сокола, или Баб-Ягуна на пылесосе и с черной фрачной бабочкой на шее? Даже над Гробыней больше не смеялась, когда с тех же Штор, подтягивая шортики, ехидно подмигивал то Жора Жикин, то Гурий Пуппер.

Часто Таня возвращалась в памяти к тому мгновению, когда атаковала с обездвиживающим мячом страшную пасть Кенг-Кинга, а Гурий Пуппер мчался ей наперерез. Кадр за кадром она проигрывала тот момент матча. Жаль, все так и завершилось ничем. В самый ответственный момент на заколдованном зубоврачебном кресле примчался председатель коллегии арбитров Графин Калиостров. Он прервал матч и устроил грандиозный скандал.

- Почему вы начали игру без меня? Как вы посмели? Нарушены все постановления спортивного комитета Магщества Продрыглых Магций! - дрожа от ярости, заявил он.

- Друг мой! Мы и так отложили игру почти на полчаса. Если бы мы не выпустили сигнальные искры, зрители разнесли бы стадион. Жаль, что вы опоздали, - сказал Сарданапал.

- КТО ОПОЗДАЛ? Я? Да я был здесь на час раньше!!! Кто-то так настроил заклинание перехода, что я десять раз проносился мимо Тибидохса и падал в болото! - завопил Графин Калиостров, брызжа капельками ядовитой слюны. Те из них, что попадали на судейскую трибуну, превращались в живых тараканов.

Брезгливая Зубодериха отодвинулась и поднесла к носу надушенный платочек. Теперь уже все заметили, что выглядит Графин Калиостров, мягко скажем, неважно. Он был весь в тине, а в его ухе шевелилась самая обыкновенная - совсем не золотая - пиявка.

Тарарах отчего-то смутился, незаметно отошел в сторону и принялся ковырять в ноздре толстым пальцем.

- Ой-ой! Какой несчастий! Неизвестно никого выкинуль с вами скверный шутка! Я весь в польный хорор! - запричитал профессор Клопп и принялся подобострастно отряхивать Калиострова от водорослей.

- Хватит! Я аннулирую результаты матча! Вот мои полномочия! - оттолкнув Клоппа, Калиостров полез во внутренний карман. Из кармана выпрыгнула лягушка. Судя по размерам глаз, она явно страдала базедовой болезнью.

- И это все, что подтверждает ваши полномочия? В таком случае у нас таких полномочий полное болото, - сквозь зубы процедила Медузия.

- Шутить изволите, милочка? Я прекращу этот балаган! Этот подстроенный матч! - крикнул Калиостров. Он порылся в кармане и, выхватив изрядно подмокший пергамент, взмахнул им.

- Но, позвольте, если вы отмените матч и аннулируете его результаты, то что же станет с чемпионатом? По законам вашего... виноват, нашего Магщества прерванный матч может быть возобновлен не раньше чем через два года, - сказал Сарданапал.

- Вот и чудненько! Я никуда не спешу! А пока новая игра не назначена, невидимки, как и прежде, будут считаться чемпионами мира! - мстительно прошипел Калиостров и вполголоса произнес:

- Актус кляузник макакис прерывонум забиякис!

Пергамент с полномочиями превратился в огромную летучую мышь. Мышь поднялась над полем, раздулась и лопнула в ослепительной фиолетовой вспышке. Трибуны гневно загудели. Джинны-драконюхи, подчиняясь приказу, окружили драконов и стали теснить их к песчаной арене, намереваясь загнать в ангары.

- Вот так! Вы знаете это заклинание, Сарданапал. И знаете правила! В ближайшие два года матчу между невидимками и сборной Тибидохса не бывать ни при каких условиях. Тут даже Древнир ничего не сумел бы сделать, - ухмыльнулся Графин.

Сарданапал схватился за сердце. Его борода рванулась вперед и сделала попытку захлестнуть Калиострова за шею. Академик едва успел придержать ее рукой.

Скамейка упала с глухим кегельным стуком. Тарарах поднялся. Его громадная нижняя челюсть подрагивала. В глазах стояли слезы.

- Этот прыщ прервал матч... Прервал, когда его хваленые невидимки почти уже продули! Что теперь у ребят в душе творится? - сказал он хрипло.

Графин Калиостров тревожно покосился на питекантропа и начал пятиться. Тарарах надвигался медленно, но неотвратимо. Скамейки падали одна за другой.

- Я предупреждаю, я буду защищаться! У меня синяя ленточка по боевой магии! - завопил Калиостров.

- У меня кулак с твою голову! - ласково сказал Тарарах. - Лучше стой на месте, слизняк, хуже будет!

- Академик! Вы что, не намерены вмешаться? Уберите от меня вашего мордоворота! У него глаза убийцы! - заскулил Графин.

Сарданапал отвернулся.

- А что, собственно, происходит? У меня развязался шнурок. Я ничего не вижу, - сказал он, печально разглядывая свои ботинки. Шнурки на них не только развязались, но и таинственным образом сплелись, что представляло немалую угрозу для жизни и требовало внимания академика.

Тарарах наконец настиг Калиострова, Он отряхнул с плеча председателя коллегии арбитров малозаметную соринку и, почти нежно оторвав его от земли, подтянул к себе за лацканы пиджака.

- Это не сойдет вам с ру-у-у-ук! - убито произнес Калиостров и, поджав колени, обреченно зажмурился.

Дракон невидимок Кенг-Кинг, которого не успели еще увести с поля, был немало удивлен. Он никогда не видел летающих председателей с мусорной урной на голове. Это яркое зрелище запало впечатлительному ящеру так глубоко в душу, что он долго еще не отплевывал проглоченных игроков и лишь томно вздыхал...

Но матч уже был отложен, и с этим ничего нельзя было поделать.


***
Избушки, которые должны были участвовать в гонках, стали прибывать на другой день с утра, когда у третьего класса только-только начинались занятия. Хорошо еще, что первым уроком стояла ветеринарная магия, а Тарарах сам был не дурак поглазеть.

Питекантроп минут пять мялся, искоса поглядывая в окно, от которого уже не отрывалась большая часть его учеников, а потом заявил:

- Угхм, внимание! Предлагаю изменить темуурока! Пишите! Избушки на Курьих Ножках. Гм... Маго-анатомические особенности и всякое такое в этом духе. Готово?.. Тогда я не понимаю, чего вы расселись? Ноги в руки и марш во двор!.. Что, намеков не понимаете?

Третий класс вскочил и с торжествующим ревом, опрокидывая парты, ломанулся к дверям. На месте остался один только Шурасик.

- А как же семиглавая гидра? Разве вы не будете додиктовывать про симптомы медвежьей болезни у водных? - протестующе пискнул он.

Питекантроп остановился. Вопрос застиг его врасплох.

- Ииии-эээ... Отлично, Шурасик! Я как раз думал, кому поручить посторожить гидру! Следи, как бы она не вылезла из переносной ванны! - сказал он, закрывая дверь.

Шурасик остался в классе один. Плеснула вода. Из ванны высунулась третья из семи голов гидры. Маленькие колкие глазки изучающе остановились на несчастном стороже.

- Кыш!.. Брысь! Марш! Фу, тебе говорят! - нерешительно крикнул Шурасик.

Он взял швабру и принялся запихивать гидру назад в ванну. Третья голова исчезла, но почти сразу появилось еще четыре. Хрустнуло дерево. Швабра переломилась и исчезла у гидры в пасти. Шурасик даже не успел заметить, в какой именно.

Выронив оставшийся огрызок, он схватился за живот.

- У-у-у, нет! Я не согласен! Медвежьей болезнью страдают только медведи и гидры! - протестующе крикнул он.

Во двор они высыпали как раз вовремя. Первая избушка уже маршировала по подъемному мосту, Сторожевой циклоп Пельменник отдавал ей честь, приложив к оттопыренному уху здоровенную пятерню.

Избушка двигалась быстрым маршевым шагом, далеко выбрасывая пупырчатые куриные ноги. Из ее окошка выглядывала замшелая карга с единственным зубом во рту и кустистыми бровями. Соломенная крыша избушки, похожая на копну пшеничных волос, подпрыгивала. Из трубы сыпались искры.

Поклеп Поклепыч поморщился и попытался отправить джинна Абдуллу за справочником противопожарных инструкций.

- Сам иди, ничтожнейший! Не грузи белоснежного осла моего терпения гранитными глыбами своей мнительности! - загрохотал сварливый джинн.

Он сердился на завуча за то, что тот не позволил ему торжественно прочитать перед гостями "Поэму тысячи проклятий". Услышав, что терпением джинну служит белоснежный осел, Поклеп так озадачился, что спасовал и незаметно отошел в сторонку.

Вслед за первой избушкой по подъемному мосту уже грохотали ее товарки. Пельменник так и застыл, выпятив грудь, вытаращив глаз, с рукой точно прилипшей к уху. Самоварное блаженство не исчезло с его лица даже тогда, когда одна из избушек, потесненная соседкой, неосторожно столкнула его в ров.

- Не пойму, откуда у природный грек такой фельдфебельский рвении! Россия всех бриль под один расческа! - неодобрительно пробормотал профессор Клопп.

Всего в предполагаемых гонках должны были участвовать семь русских избушек, две украинских хаты, три северных чума на оленьих копытах и гвоздь программы - Многоэтажка на Бройлерных Окорочках. Последняя была так огромна, что для нее особым заклинанием пришлось расширять ворота. Когда же наконец с невероятными усилиями она протиснулась во внутренний двор Тибидохса, снаружи стало казаться, что у школы трудновоспитуемых волшебников появилась дополнительная башня.

- Может, уговорим ее остаться? - спросил академик Сарданапал.

- Ни в коем случае! Я о ней слышала! У нее такой характер, что она всех тут запинает. Именно поэтому она всю жизнь проводит на заграничных гастролях... Эй, Тарарах! Отведи детей в сторону! Не подходите близко! - забеспокоилась Медузия.

Ученики неохотно отодвинулись. Взбудораженные долгим переходом, избушки еще некоторое время потоптались во дворе, прежде чем согласились встать на заранее размеченные площадки. Расстояние между площадками было выбрано с расчетом, чтобы одна избушка не могла лягнуть другую. Здесь они и стояли, изредка поскрипывая и переминаясь с ноги на ногу.

Между избушками ходила Ягге и радушно здоровалась с их хозяйками. По всему было видно, что с большинством из них Ягге знакома уже лет семьсот, не меньше...

- У бабуси тоже когда-то была такая избушка. Угнал кто-то. Пошла бабуся за маслятами - возвращается, и тю-тю! Бывают же такие гады! - сообщил Ваньке Баб-Ягун.

- И что, так и не нашли? - спросил Кузя Тузиков, всовывая между приятелями свою всклокоченную голову.

- Ставни перекрасил, дверь перевесил - поди найди! И вообще топай отсюда, веник реактивный! Нечего лыбиться! - нахмурился Ягун.

Ему ужасно захотелось наслать на неискренне сочувствующего Тузикова чесотку или куриный сглаз, но приходилось сдерживаться. Поблизости крутился Поклеп, а Ягун только недавно вновь был переведен на белое отделение. Сарданапал сделал это, уступив просьбам Ягге, и то, как он выразился, "до первой шалости".

- Ягге, старушка! Как ты? Скрипишь помаленьку? - вдруг визгливо крикнул кто-то у них за спиной.

- Солонина Андреевна! Сто лет, сто зим!

Ягге - не очень охотно, как показалось Тане - обнялась и поцеловалась с тощенькой рыжей ведьмой средних лет. Рыженькая была почти красавица, но ее слегка портил гигантский, размером с блюдце, розовый лишай на щеке. Избушка у Солонины Андреевны была поджарая, голенастая. У нее, единственной, крыша была покрыта зеленой черепицей, а на окнах вместо занавесочек и гераней красовались жалюзи.

Отходя, Ягге несколько раз оглянулась на Солонину Андреевну, которая так и расплывалась, от притворной радости.

А во двор уже спускались Сарданапал с Медузией, до того любовавшиеся куроногой идиллией с балкончика.

- Здравствуйте, хозяюшки! Здравствуйте, баб-ёженьки! - ласково приветствовал всех академик.

- И ты здрав будь, хозяин! Ишь, бороду какую запустил! Прям царь Горох! - недружно отвечали старушки.

Сарданапал расплылся в улыбке.

- О, я вижу, все тут! Лукерья-в-голове-перья! Глашка-простоквашка! Матрена Большая! Матрена Меньшая! Аза Нафталиновна, мое почтение!

Баб-ёжки стали наперебой задаривать Сарданапала и Медузию связками грибов и бочонками с мочеными огурцами и капустой. Северные баб-ёжки подносили красную рыбу и копченные на костре оленьи ребрышки.

Солонина Андреевна презентовала монографию собственного сочинения, озаглавленную "Роль сплетни в информационном поле планеты. Культурологический аспект". Хохлушки подарили сало и бутыль с горилкой, которую Медузия немедленно убрала подальше от глаз академика. Баб-ёжки понимающе заулыбались.

Вдохновленный успехами конкурента, профессор Клопп сгоряча сунулся было за подарками, но ему ничего не дали, кроме дохлой вороны и шипящего черного кота. Нравные баб-ёжки не жаловали темных магов.

Когда преподаватели, ученики и гости отправились в Зал Двух Стихий на праздничный обед, подъемный мост вновь заходил ходуном и во двор ввалились Дубыня, Усыня и Горыня. Последние месяцы им было поручено охранять побережье вдали от Тибидохса. Там богатыри-вышибалы редко попадались на глаза преподавателям и основательно отбились от рук. Соорудили самогонный аппарат и порой, скучая без шашлычка, тайком валили в заповедном лесу оленей. Буйство богатырей достигало порой такого градуса, что Сарданапал выходил на стену и принюхивался к ветру, не понимая, почему он пахнет перегаром.

Про гонки на избушках Дубыня, Горыня и Усыня ничего не знали и теперь порядком озадачились, обнаружив, что весь внутренний дворик забит куроногими домиками.

- Что тут за курятник устроили? - сказал Горыня.

- Я прям щас закукарекаю! - заявил Усыня. Дубыня тоже хотел что-то сказать, но, как с ним регулярно случалось, вновь ощутил кризис жанра. Так ничего и не выдумав, он занес над головой палицу и выдвинулся вперед. Встревоженно закудахтав, избушки прыснули в стороны, роняя с крыш пучки соломы.

Чум на оленьих копытах спрятался за украинскую хату. На месте осталась только Многоэтажка на Бройлерных Окорочках. К ней-то, вдохновленный легкой победой, и двинулся Дубыня.

- А ты чё тут встала, дылда? А ну топай! - прикрикнул он на нее и ударил ее палицей по ноге.

Многоэтажка на Бройлерных Окорочках задиристо закукарекала и размахнулась ушибленной ногой. Пинок вышел на славу, Дубыня, удаляющийся со скоростью пушечного ядра, был виден издали - из всех окон и со всех башен. Траектория его полета была классической и соответствовала всем лопухоидным законам физики. Описав гигантскую дугу и полюбовавшись островом Буяном с высоты богатырского полета, снаряд по имени Дубыня приземлился где-то в районе прибрежных скал.

Горыня и Усыня, вздумавшие было обломать о Многоэтажку свои палицы, остановились.

- Слышь, брат, чего я подумал? Надо сперва пойти поискать Дубыню, - почесывая лоб, сказал Горыня.

- Но ты, клуша многоэтажная, не радуйся! Подумаешь, крыша у нее! Мы еще вернемся! - добавил Усыня, и оба богатыря, втянув головы в плечи, отступили к лесу.

Избушки помельче с цыплячьей радостью окружили Многоэтажку, кудахтавшую с бойкостью бывалой наседки...
***
В конце торжественного обеда, плавно перешедшего в не менее торжественный ужин, к Тане, застенчиво ковыряя в зубах ножом, приблизился Тарарах.

- Тань, поговорить надо! Давай отойдем к лестнице! - сказал питекантроп.

Ванька Валялкин с обидой отвернулся. Раньше у Тарараха не было от него тайн.

- Ого, какие мы секретные! Может, Тарарах переворот в Тибидохсе замыслил? - насмешливо шепнул ему Баб-Ягун.

Ванька едва не швырнул в него тарелкой.

- Да ладно, не обижайся ты! Какой Тарарах интриган? Он питекантроп! Какие интриги могли быть в каменном веке? Дубиной по лбу - вот и весь пещерный переворот, - утешая его, добавил Ягун.

Таня и Тарарах отошли к лестнице атлантов. Здесь их могли подслушать только атланты, но атлантов не интересовало ничего, кроме их основного занятия.

- Просьба у меня к тебе... Только чур никому! Договорились? - продолжал Тарарах.

- Договорились, - сказала Таня.

Она переминалась с ноги на ногу, дожидаясь, когда можно будет вернуться к слоеному пирогу. После нескольких недель общения с редечной скатертью она нуждалась в чем-то менее питательном и полезном. Например, в жирном пироге с кремом и полным отсутствием витаминов.

- Ты как, к экзаменам-то готовишься? - поинтересовался Тарарах.

- Да вроде, - не очень уверенно произнесла Таня, невольно задумываясь, правду сказала она или нет.

С одной стороны, до учебников они с Ягуном и Ванькой еще так и не добрались. С другой, уже неделю пытались вылупить из малахита духа всеведения, поливая его драконьими слезами и держа на холоде. Дух действительно вылуплялся, но всякий раз получался таким идиотом, что не только не был способен подсказывать, но не помнил даже, как его зовут.

- Ты, Танюх, смотри, хорошо учись... Чтоб от зубов отскакивало! Чтоб в любую секунду, хоть ночью тебя разбуди, все в башке стояло... Оно, конечно, искрой запулить и без знаний можно. Тут и профессором-то быть не нужно, а просто головастым. Иной профессор, как до дела дойдет, такого наворотит, что только и останется от него, что нос...

Спохватившись, что сам себя опровергает, Тарарах замолчал и застенчиво зашевелил пальцами ног. Он всегда ходил босиком, утверждая, что в башмаках чувствует себя, как носорог на протезах.

"Что-то мне всё это не нравится. Про учебу заговорил... Вдруг у него снова все аспиды расползлись, а собирать некому?" - опасливо подумала Таня.

Собравшись с духом, питекантроп набрал полную грудь воздуха, выдохнул с такой силой, будто задувал свечу, горевшую где-то в другом конце зала, и приступил к сути:

- Я, Танюха, хочу сегодня к избушкам на ночь пойтить. Интересно мне поглядеть, как они там. Гнездо свивают или, может, стоя спят.

- Сходи. Почему бы и нет? - сказала Таня.

- Опять же - вдруг повезет, и какая избушка яйцо снесет. Я бы его к птице Сирии в гнездо положил - она бы мне избушонка. вывела. А я бы его потом Ягге подарил... - продолжал бубнить Тарарах.

- Здорово. Ягге обрадуется.

Пока Таня не видела, в чем тут секрет. Разве что Тарарах опасается, что она проговорится Ягуну, а он - своей бабусе, и тогда не будет сюрприза.

- Во-во! И я говорю: здорово! - воодушевился Тарарах. - Так, значит, ты согласна? Ты посидишь со Спящим Красавцем?

- С кем, с кем? - переспросила Таня. Тарарах поднес палец к губам:

- Тшш! Потом узнаешь. Только учти: сидеть придется всю ночь. Иначе не пойдет.

- А кто это такой, Спящий Красавец?

- Потом узнаешь. Пока не могу сказать. Так да или нет? Я тебя давно ни о чем не просил.

- Ну ладно, - уступила Таня.

- Значит, да? - недоверчиво переспросил питекантроп.

- Да, да, да, да! - уныло повторила Таня. Она уже прикинула, что пирог можно будет взять с собой. К тому же красавцы, даже и спящие, тоже на дорогах не валяются. Интересно будет на него посмотреть. Если же красавец внезапно проснется и будет надоедать, его всегда можно будет спихнуть Верке Попугаевой или Гробыне. Тарарах просиял.

- Я знал, что ты согласишься! Ты не пожалеешь! - выпалил он, - Тогда через десять минут у меня в берлоге! Постучишь вот так: раз-два-три, раз-два...Только запомни - чтоб ни гуту!

Таня вернулась к столу. Баб-Ягун и Ванька с любопытством покосились на нее, но ничего не спросили.

- Мне нужно отлучиться... Я не могу ничего рассказать, потому что... Ну, короче, за завтраком увидимся! - сбивчиво проговорила она.

- Угу, - Ванька равнодушно отвернулся. Таня, отлично его знавшая, поняла, что он не на шутку разобижен.

Она виновато развела руками, завернула в салфетку большой кусок пирога и выскользнула из Зала Двух Стихий. Поднявшись по лестнице атлантов, она свернула в первый же темный коридор. Это был не самый короткий путь к берлоге Тарараха, однако девочка надеялась, что здесь она точно никого не встретит. Факелы неприветливо шипели и сыпали искрами. Где-то в закоулках дребезжала расшатанными спицами Инвалидная Коляска. Таня, не останавливаясь, запустила в нее дрыгусом.

Она была уже на полпути к берлоге Тарараха, когда внезапно из ниши, преградив ей дорогу, выплыл темный силуэт. Таня завизжала. От ее визга погасло два факела. Где-то наверху треснуло стекло.

Уж что-что, а визжать малютка Гроттер умела и делала это мастерски. Уроки ей давала сама Пипа. Здесь же, в Тибидохсе, она совершенствовала мастерство у Кати Лотковой и Верки Попугаевой - двух знаменитых паникерш. Фигура отшатнулась и, зажав руками уши, издала птичий крик. Одновременно ее лицо попало в лунный луч, голубоватой струйкой вливавшийся сквозь витраж. Таня узнала Поклеп Поклепыча.

Бесцветные глазки завуча замораживали девочку с головы и до самых пят. Тане почудилось, что у нее в желудке начинает образовываться ледяной ком. По телу забегали колючие искры.

- Гроттер, закрой немедленно рот! Ты меня оглушила! Что ты тут делаешь? - прошипел завуч.

- Гуляю!


Поклеп недоверчиво осклабился.

- Здесь? А что, нет более подходящих мест для прогулок?

- Есть, - машинально ответила Таня.

- Тогда что ты тут делаешь? - прищурился завуч.

- Э-э... Везде полно народу. А тут мне никто не мешает сосредоточиться. Я обдумываю сочинение на тему "Использование протухших медуз в магических целях"! Можете спросить у профессора Клоппа. Это он нам его задал! - поспешно нашаривая первое попавшееся объяснение, сказала Таня.

- Хорошо, я обязательно поинтересуюсь у Клоппа, разрешает ли он шататься по коридорам, - с угрозой пообещал Поклеп.

Его глазки липкими червячками проползли по Таниным рукам и остановились на салфетке.

- Тэк-с. Сверток. Что в свертке?

- Пирог, - растерялась Таня.

- В самом деле? А ну дай его сюда! - потребовал завуч.

Дальше Поклеп Поклепыч повел себя непредсказуемо. Он бросил сверток на пол, коршуном навис над ним и стал крошить пирог, не обращая внимания на крем и варенье, вымазавшие ему пальцы. При этом он ухитрялся держать наготове магическое кольцо, чтобы в случае необходимости метнуть боевую искру. Наконец пирог был уничтожен и даже растоптан ногами. На полу осталось лишь безобразное месиво, на которое стали слетаться осы. Одна из них даже ужалила завуча в палец. Почему-то это успокоило Поклепа.

- Осы не могут ошибиться. Это и правда был пирог... - негромко сказал он сам себе. - Ладно, Гроттер, иди! Только не думай, что я тебе поверил! Тебе еще предстоит давать объяснения, и очень скоро!

Он еще раз пробуравил Таню взглядом и вновь удалился в нишу.

Таня успела заметить там раскладной стульчик, сотворенный с помощью простейшей магии. "Ага, Поклеп сидит в засаде! Кого, интересно, он подстерегает? И пирог мой чем-то ему не угодил!" - подумала она.

Вскоре, ухитрившись больше ни на кого не натолкнуться, Таня стояла у дверей комнаты Тарараха, пытаясь вспомнить условный стук. Но не успела она постучать, как дверь распахнулась сама, и питекантроп за рукав буквально втащил ее внутрь. Похоже, пребывающий в нетерпении Тарарах дежурил у двери, подглядывая в щелку. Он высунул голову в коридор и, поглядев по сторонам, запер дверь.

Таня с любопытством осмотрелась. Тарарах недаром называл свою комнату берлогой. Назвать ее как-то иначе было сложно. Стены покрывала копоть, за исключением тех мест, где питекантроп камнем нацарапал силуэты оленей и зубров.

В углу, сваленная в кучу, громоздилась неплохая коллекция копий, узловатых палиц и каменных топоров. Топоров было особенно много. Тарарах вытесывал их долгими зимними вечерами, вспоминая о пещерных временах. Посреди берлоги из камней был выложен очаг, рядом с которым охапкой лежали листья и сухая трава. На них Тарарах спал, утверждая, что так гораздо удобнее.

"Еще бы! - с гордостью говорил он. - Постель надо заправлять, белье стирать, а так раз в год бросил солому в огонь, листики туда же смел и нагреб новых!"

- Тебя никто не видел? - озабоченно спросил Тарарах.

- Видел. Я наткнулась на Поклепа. Он кого-то подкарауливал, - призналась Таня.

Питекантроп уронил полено, которое собирался подбросить в костер.

- Где это было? Далеко отсюда? - как бы вскользь поинтересовался он.

- Не-а, не очень. Знаешь, между лестницей атлантов и Башней Привидений есть кривой коридорчик, где факелы все время гаснут.

- А, понятно! - сказал Тарарах. Тане почудилось, что он опасался услышать что-то другое и теперь испытал облегчение.

- А еще он раскрошил и растоптал мой пирог. Ты не знаешь зачем? У него извилины морским узлом завязались, что ли? - поинтересовалась она.

Таня думала, что Тарарах удивится или хотя бы возмутится поступку завуча, но этого почему-то не произошло. Питекантроп выслушал известие о пироге без особого интереса. Он лишь пробормотал:

- Пирог... Эхма как! Чего-то Поклепа завезло. Это никак не может быть пирогом, хотя кто его знает, чем оно окажется...

- Ты о чем? Какое еще это? - быстро спросила Таня.

- Не могу тебе сказать. Честно говоря, сам мало что знаю. Так, есть кое-какие догадки... - уклончиво ответил Тарарах.

Питекантроп подошел к занавеске, разделявшей его берлогу на две половины, Он уже взялся за нее, чтобы открыть, но вдруг отнял руку и повернулся к Тане.

- Я так не могу. Это не шутки! Ты должна дать страшную клятву, что будешь молчать как могила! Понимаешь?

- Ты имеешь в виду смертельную клятву? - с дрожью в голосе спросила Таня.

Тарарах сурово кивнул. Таня ощутила сухость во рту. Ей, как и всем в Тибидохсе, было хорошо известно, что представляет собой смертельная клятва. Маг, произнесший смертельную клятву по своей ли воле или под принуждением, уже не может нарушить ее ни при каких условиях. Даже случайное нарушение клятвы - например, если, не удержавшись, поведать тайну самому близкому другу - влечет за собой мучительную и страшную смерть.

- Ты готова? - спросил Тарарах.

- Клянусь, что никому никогда и ни при каких условиях не расскажу о том, что сейчас увижу! Никто не узнает от меня о Спящем Красавце! Разрази громус! - выпалила Таня.

Зеленая искра, оторвавшаяся от ее кольца, зависла посреди комнаты, превратившись на миг в подобие молнии. Точно такая же молния должна была пронзить Таню, вздумай та проболтаться.

- Прости, что пришлось потребовать с тебя клятву... Но думаю, скоро ты все сама поймешь. Знакомься: вот и Спящий Красавец! - сказал Тарарах, решительно раздвигая занавеску.

Таня невольно отпрянула. За занавеской на серебряных цепях раскачивался хрустальный гроб. Девочка нерешительно приблизилась, посмотрела на Спящего Красавца, и сердце у нее заточил червячок разочарования. Признаться, она ожидала увидеть нечто другое.

В хрустальном гробу, подложив под щеку руки, посапывал коротконогий мужичок с такими пористыми щеками, что в них впору было сажать цветы. В петлице его белого парадного мундира жалко скрючилась засохшая гвоздика.

- Фу, какой страшный! Как там у него с родословной? Крокодилов не попадалось? - поинтересовалась Таня.

Тарарах весело хмыкнул.

- А ты как хотела? Не нашли его вовремя, вот и засахарился малость! Зато это настоящий Людвиг Шампиньонский! Где-то тут у него даже мундирчик был подписан. Всех Спящих Красавцев в Средневековье обязательно помечали... Погоди-ка!

Тарарах суетливо стал осматривать воротник и показал Тане бирочку.

- Вот видишь! Что я говорил? Людвиг Шампиньонский! - обрадовался питекантроп.

Таня не стала его разочаровывать, хотя на бирке ясно значилось: "Готфрид Бульонский". Она давно уже знала от Ваньки, что у питекантропа неважно с грамотой.

Таня посмотрела на Тарараха, и ее зубным буром вдруг засверлило подозрение.

- Знаешь что, Тарарах... Посидеть я с ним посижу, а целовать его не буду! Если тебе это надо, уж лучше Гробыню позвать. Она и лягушку поцелует. А если его надо потискать и пощекотать - это к Дуське Пупсиковой, - заявила она.

Тарарах даже испугался.

- Ты того... Что за мысли? Я потому и попросил тебя с ним посидеть, что был уверен: ты не станешь его целовать. А то он, чего доброго, проснется! Все эти спящие красавцы малость с приветом. Будет шататься и всем надоедать. А то еще буйным окажется. Да и вообще он малость того... странный какой-то. Не нравится мне совсем.

- Послушай, Тарарах! Откуда у тебя взялся этот Готфри... Людвиг Шампиньонский? Зачем он вообще тебе?

Питекантроп укоризненно уставился на девочку, всем своим видом показывая, что Людвиг Шампиньонский ему не особенно нужен. Даже, скорее, он рад был бы от него отделаться, но не может в силу определенных обстоятельств.

- Понимаешь, тут какое дело... Это личная просьба Сарданапала. Я не мог отказать. Академик нашел его в пещере на побережье около месяца назад. Раньше вход в пещеру был занесен песком, а тут штормом песок размыло. Сарданапал увидел щель, протиснулся и смотрит: он в пещере, перед ним гроб на цепях, а над гробом на скале высечена надпись. У меня-то с грамотой не того, но со слов Сарданапала смысл такой: "Осторожно! Отсроченное проклятие! Год, когда оно будет снято, станет годом страшного испытания для всего Тибидохса!" Теперь ты понимаешь, почему я взял с тебя клятву? Речь идет о судьбе всего Тибидохса!

Тарарах поскреб короткими пальцами заросшую щеку и с досадой толкнул хрустальный гроб, закачавшийся на цепях.

- Средневековые маги обожали гадить потомкам. Некоторые даже ухитрялись наляпать кучу отсроченных проклятий и быстренько помирали, чтобы отменить нельзя было, - пожаловался он.

- Погоди! А разве, когда они живы, тогда... - пораженно начала Таня.

- Ага. А ты что, не знала? - перебил ее питекантроп. - Пока маг еще на этом свете, его проклятие всегда отменить можно, хоть иногда и приходится мозгами пораскинуть, а вот как помер - тут уж все. Как проклял - так тому и быть. Раньше знаешь даже как бывало: разругается, положим, слабый маг с сильным. Проклянет его, а сам быстренько в пруд с камнем на шее. Ну тут уж и сильному магу никуда не деться - проклятие-то уже не снять, хоть ты тресни! Позднее Древнир это дело пресек и так устроил, что отсроченные проклятия впредь нельзя было накладывать. Да только все равно мало толку: проклятий-то с прежних времен знаешь сколько понаставлено?

Тарарах даже рукой махнул, показывая, что такого барахла везде целая куча.

- Представляю, как встревожился Сарданапал, когда прочитал это предупреждение! - сказала Таня.

- Не то слово "встревожился"! Он сразу смекнул, что все это серьезно, и стал думать, как ему выкрутиться. Оставить в пещере - не сегодня-завтра начнутся каникулы. По берегу будут бегать всякие любопытные дурочки и наверняка сунут нос в пещеру. Тогда ночью он перенес хрустальный гроб в Тибидохс, отдал его Ягге и велел беречь как зеницу ока. "Поставь, говорит, в какую-нибудь дальнюю комнату магпункта и запри на ключ. Только не в подвал, там нежити полно". Но ты ж Ягге знаешь! Уже через пару недель ей этот Красавец надоел, и она начала от него отбрыкиваться. У нее, мол, больные плохо выздоравливают, когда в соседней комнате стоит гроб. Они, может, про него и не знают, но ей самой неприятно. Короче, сплавила его обратно Сарданапалу, а тот уже мне. Знает, что я этого хмыря вовек не поцелую и никого к нему не подпущу. Опять же в берлоге у меня кто бывает? Разве профессор Клопп раз в сто лет забредет выпить стаканчик-другой. Да только Клоппу эти красавцы по барабану... Да и красавицы, если разобраться, уже тоже.

Неожиданно Тарарах насторожился. Спящий Красавец шумно повернулся в гробу и открыл глаза. Таня вскрикнула. Тарарах метнулся к гробу и, раскачивая его, хриплым голосом затянул: "Баю-бай! Поскорее засыпай! Придет серенький волчок, тебя укусит за бочок!"

Красавец осоловело моргнул и, вновь закрыв глаза, стал сладко причмокивать губами. Тарарах перестал петь и отошел от гроба.

- Уф! Еще действует, но с каждым разом все хуже... Ладно, пошел я. А то пропущу, как избушки укладываются, - сказал он.

Он двинулся было к дверям, но Таня вцепилась в его руку.

- ТАРАРАХ! Почему ты мне не сказал, что он просыпается? Ты поэтому хотел, чтоб я осталась, да?

Питекантроп жутко смутился и, хотя в берлоге, кроме Тани и Красавца, никого не было, снизил голос до едва различимого шепота.

- Понимаешь... Тут такое дело... Это совсем недавно началось. Он не то чтоб просыпается, а вроде как страдает лунатизмом! Раньше я сам об этом не знал. Но как-то просыпаюсь - нет его. Я бросился в коридор и давай искать! Едва нашел - он почти что в Зал Двух Стихий забрел. Я его в охапку и тащить, а он сильный, как вурдалак! Толкнул меня - я и отлетел! Хорошо, я догадался колыбельные петь. Он сразу успокоился и прямо на полу заснул, Едва я его допер... Ты того, как он просыпаться начнет, сразу колыбельные пой - они его моментально вырубают.

- Я не знаю колыбельных!

- Да неважно! Ты пой что попало! Глуши его хоть военным маршем... Он того... не особенно разборчив. Главное, не замолкай. Только он шевелиться начнет - сразу пой... Ну всё, я помчался!

Преподаватель ветеринарной магии ловко освободился от Таниной руки и выскользнул за дверь быстрее, чем девочка успела его удержать. По коридору весело забухали шаги. Насвистывая, Тарарах, получивший отгул на всю ночь, мчался наблюдать за избушками.

Таня подбросила в огонь еще пару поленьев и уселась на солому.

Четверть часа спустя Спящий Красавец зашевелился вновь. Тане пришлось долго раскачивать гроб, напевая современную попсу - единственное, что она могла вспомнить. В прошлые каникулы Гробыня протащила в Тибидохс лопухоидный приемник и теперь слушала по ночам все, что могла поймать. Иногда она приглашала Гуню Гломова и подзуживала его, чтобы тот потанцевал вместе с Пажом. Однажды ревнивый скелет даже укусил Гломова за ухо.

Попса действовала на Спящего Красавца возбуждающе. Он ворочался и грыз подушку. Зато при переходе на рэп Готфрид сразу зазевал и отрубился. От радости Таня перешла на "Калинку-малинку" и, перестав раскачивать хрустальный гроб, вернулась к огню.

Потрясенный новыми дарованиями музыкального мира, Спящий Красавец долго не просыпался. Примерно до двух часов ночи Таня крепилась, нарезая круги вокруг костра и разглядывая зверей на стенах берлоги. Художник Тарарах был неважный, но заметно было, что высекал с вдохновением и от всей души.

Утомившись бродить взад-вперед по Тарараховой берлоге, Таня нагребла солому с тем расчетом, чтобы постоянно иметь хрустальный гроб в поле своего зрения. Она прилегла, некоторое время честно пялилась на храпящего красавца, а потом всего лишь на секунду закрыла отяжелевшие веки и - уснула.

Уже под утро Таню разбудил неясный звук, Спросонья ей почудилось, что в углу упал каменный топор. Угли почти погасли.

Спящий Красавец сидел в гробу и улыбался в темноту синеватыми зубами. Крышка была аккуратно прислонена к гробу и слегка покачивалась вместе с цепями. Страх тысячами бойких мурашек забегал по Таниным жилам. Она была точно парализована. Слова всех песен сухим горохом высыпались у нее из памяти.

Спящий Красавец неуклюже выбрался из гроба и, вытянув вперед руки, направился к дверям. Не заметив Таню, он перешагнул через нее, едва не наступил на угли и вышел в коридор.

- Пундус храпундус! - прошептала Таня, вскидывая кольцо.

Перстень Феофила Гроттера выбросил зеленую искру, но она была неяркая и, едва вспыхнув, зачахла. Таня вспомнила, что Спящий Красавец находится под действием отсроченного проклятия и всякая иная магия здесь бессильна.

Окончательно проснувшись, она бросилась за Спящим Красавцем, но тот уже куда-то исчез. Коридор был пуст. Лишь сверху, пробиваясь в треснувший витраж, на каменные плиты гулко падали капли, да, шипя, чадили розоватым пламенем негаснущие факелы.

Таня метнулась сначала в одну сторону, затем в другую. Извилистые коридоры Тибидохса переплетались, точно змеи. Искать Спящего Красавца в этих лабиринтах было почти бесполезно, особенно не зная, куда он направился.

Внезапно Таня вспомнила, что Тарарах говорил ей про Зал Двух Стихий. Вдруг летаргического красавца снова потянуло туда же? Тогда он непременно натолкнется на Поклепа, если тот еще в засаде.

Не размышляя, что скажет завучу, если тот вновь перехватит ее, Таня побежала к залу и к лестнице атлантов. В глазах мелькали и расплывались пятна факелов. Сердце стучало и прыгало в тесной клетке ребер. Она была уже в галерее между Башней Привидений и лестницей атлантов, когда неожиданно по ногам ее больно ударила выпрыгнувшая неизвестно откуда ступенька.

Таня упала и тихонько заскулила, нянча ушибленное колено и шепча ступеньке горячие укоризненные слова. Внезапно впереди, там, где главный коридор пересекался со второстепенным и где совсем почти не было факелов, замаячила чья-то тень. Не раздумывая, Таня быстро отползла и спряталась за той самой ступенькой, о которой только что критически отзывалась.

Девочка сама толком не смогла бы объяснить, что заставило ее спрятаться. Если это был Спящий Красавец, то ведь именно он был ей нужен! С другой стороны, нельзя было исключить, что это окажется Поклеп. Самым правильным было вначале приглядеться, а уже потом начинать сольное пение.

Фигура замерла на пересечении коридоров, прислушиваясь. В сумраке лицо ее казалось смазанным и нечетким. На себе неизвестный тащил что-то громоздкое. Простояв некоторое время в размышлении, он вновь взвалил груз на плечи и, пошатываясь от тяжести, скрылся в одном из ходов.

Таня выбралась из своего укрытия и неслышно побежала следом. Негромкий звук заставил ее замереть. На магическом стульчике, привалившись головой к стене и ссутулившись, спал в засаде Поклеп Поклепыч.

- Плыви сюда! Ближе! Еще ближе! У тебя такой прохладный хвост! - бормотал он во сне.

Пламя факела дрогнуло. По лицу завуча суетливо забегали тени. В тибидохском болоте закричала выпь. Поклеп вздрогнул и заскрипел зубами. Крик выпи загадочным образом вызвал у спящего приступ ревности.

- Нет, нет! Не хочу рыбьего жира! Убери сейчас же ложку! Я ненавижу тебя, не хочу любить! Я видел, как ты вчера подмигивала водяному, этому мокрому ничтожеству! Я осушу пруд, выдеру ему бороду, заброшу его на солнце! - застонал завуч.

"Бедняга! И зачем он полюбил русалку? Куда правильнее было бы влюбиться в Попугаеву. Ей просто невозможно не понравиться", - подумала Таня.

Последнее время Попугаева так часто совала свой нос в ее дела, что малютка Гроттер нередко думала о ней с раздражением.

Когда она наконец прокралась мимо Поклеп Поклепыча, Спящий Красавец со своим грузом - а кто это мог еще быть, раз Поклеп сидел на стуле? - исчез неизвестно куда.

Не обнаружив Спящего Красавца в Зале Двух Стихий, Таня проискала его до рассвета. Так никого и не обнаружив, она убито поплелась в берлогу к Тарараху, со стыдом размышляя, что ему скажет.

Перешагнув порог, она едва не превратилась в соляной столб.

Спящий Красавец вновь лежал в хрустальном гробу и, закинув руки за голову, самозабвенно нахрапывал "Героическую симфонию". Девочке осталось только поправить крышку гроба, чтобы его храп не разносился по всему Тибидохсу.

"Кого же я видела там в коридоре? Он это был или не он? И если он, то где то, что он тащил?" - подумала Таня.

Внезапно она поняла, что ничего не скажет Тарараху. Питекантроп так верил, что она справится, так просил ее, а она подвела. Нет, лучше, если Тарарах ничего не узнает. К тому же Готфрид Бульонский уже на месте - в целости и нецелованности. В обморок падать как будто не с чего.

Успокоившись, Таня вновь присела у огня. Спать больше не хотелось. За окном у Башни перекликались сторожевые циклопы. Приближалось утро.


следующая страница >>
Смотрите также:
Справочник магических заклинании
3051.68kb.
11 стр.
Справочник "Освобождение городов: Справочник по освобождению городов в период Великой Отечественной войны 1941-1945"
7018.13kb.
44 стр.
Справочник н азрань Издательство ООО
442.69kb.
1 стр.
Дергачев В. А. Геоэкономический словарь-справочник
3623.32kb.
16 стр.
Справочник по косметическим лекарственным средствам (любой) "Справочник по фитотерапии"/ Гарбарец М. А., Западнюк В. И., Киев, Виша школа, 1982 -200 с
21.97kb.
1 стр.
Министерство здравоохранения и социального развития
1476.47kb.
10 стр.
Д. Б. Кабалевский. Нотографический и библиографический справочник Д. Б. Кабалевский нотографический и библиографический
2076.36kb.
15 стр.
Справочник москва «международные отношения»
2566.18kb.
14 стр.
2. 1 Народные секреты «магических» чисел стр
148.01kb.
1 стр.
Справочник "творчество в. М. Шукшина": проблемы и решения идея создания энциклопедического словаря-справочника "
204.83kb.
1 стр.
Трусы на люстру – деньги в дом! Энциклопедия абсурдных магических рецептов В. Долохов, В. Гурангов
3148.04kb.
10 стр.
Реферат Дипломная работа 35 с., 30 рис., 2 приложения, 7 источников. 1С: предприятие 0, конфигурация, платформа, информационная база, справочник, документ, бизнес-процесс цель работы реализовать на базе «1С: Предприятие 0»
289.97kb.
1 стр.