Главная страница 1страница 2 ... страница 17страница 18
ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

САРАТОВСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА

им. Н. Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО

Методическое пособие





Саратов 2003

Методическое пособие рекомендовано к печати

Ученым Советом Педагогического института Саратовского государственного университета им.Н.Г.Чернышевского

20 мая 2003 года

Пособие издано под научной редакцией доктора философских наук, профессора, члена корреспондента РАЕН по секции «педагогика и психология» Замогильного С. И., кандидата педагогических наук, доцента Лысенко Е.М., кандидата социологических наук, доцента Ставропольского Ю.В.

Пособие подготовлено факультетом физиологических и клинических основ детства, а также кафедрами педагогики дошкольного и начального образования, социальной педагогики и психологии, педагогической психологии, дефектологии, теории речи и психологии при финансовой поддержке Программы Развития ООН (UNDP).



ТЕМА 1

С. И. Замогильный

Социальная педагогика и ювенальная юстиция: проблема взаимодействия
Проблема взаимодействия социальной педагогики и ювенальной юстиции в нашей стране делает только первые шаги.1 Социальному работнику и судьям катастрофически не хватает социально-педагогических и социологических знаний, а также разработок новых технологий работы с детьми в учреждениях социально-педагогической поддержки детства. С другой стороны, социальный работник зачастую бессилен противостоять социальной среде, порождающей состояние социального сиротства. Имеется вообще широкая социальная база для формирования юных преступников. Затяжной экономический, социальный и духовный кризис, отсутствие идеалов, огромное количество неполных семей, безработица, разломы социальных структур, появление большого количества маргинальных групп, люмпенов, создают благоприятную среду для «омоложения» преступности. Большой социальной проблемой является и подростковый алкоголизм, проституция и наркомания. В этом контексте огромное значение приобретает как ювенальная юстиция, так и личность социального работника

Социальный работник дает достаточно точные рекомендации для реабилитационной работы: проведение психокоррекционной работы в отношении несовершеннолетних с целью планирования будущего, внутреннего контроля, формирования чувства ответственности за собственное поведение, умение противостоять провоцирующим воздействиям. В то же время ему и судьям не хватает специальных социально-педагогических знаний.



Целями и задачами настоящего проекта являются:

проведение лекций и семинаров по средствам диагностики и реабилитационной работе;

обучение социальных работников выявлению индивидуально – психологических и характерологических особенностей подростка;

проведение глубинного мониторинга как социальных работников, на основе анализа документов и других социологических методов, так и социальной среды, в которой находятся подростки, характеризующиеся девиантным поведением;

проведение тренингов по обучению методам сопротивления групповому влиянию (социальные работники должны быть этому квалифицированно обучены). Лучшим средством для этого, а также для концептуализации и выработки стратегии действия может выступить проблемно-деловая игра;

подготовка материалов для публикации в ПРООН.


Необходимым условием работ в этом направлении является мониторинг.

Он предполагает применение специальных методов (контент-анализ, фокус-группа, глубинное интервью) для обнаружения типичных факторов, способствовавших конфликту подростка с правовыми нормами, эффективности работы с ними социального работника, Социологический анализ позволяет сформировать представление о распространённых в обществе образцах мышления и практиках, криминализирующих сознание подростков. Знание этих общих причин поможет социальным работникам и судьям легче разобраться в каждой отдельной ситуации нарушения подростками закона. Большое значение будет иметь метод анализа документов (ежеквартальные и годовые отчеты социальных работников).

Карта социально-психологического сопровождения несовершеннолетнего правонарушителя, заполняемая социальными работниками в качестве отчёта по работе с подростками, имеет стандартную рубрикацию, и может служить достоверным документом для формализованного анализа текста (контент-анализа). Квантификация совокупного содержания карт обнаружит зависимости между многообразными качественными категориями (социальным статусом семьи, интеллектуальным и образовательным статусом подростка, увлечениями, отношением к учёбе, социальным статусом друзей и пр.), что позволит ранжировать факторы преступлений.

Методы фокус-групп и глубинного интервью в социологии относятся к качественным методам. Применение качественных социологических методов для изучения различных явлений социальной реальности показало, что они являются незаменимым способом получения информации о скрытых, не лежащих на поверхности событий причин и зависимостей, которые, тем не менее, играют главную роль в ситуации. Профессиональная этика социолога и сценарий интервью гарантируют подростку конфиденциальность беседы, при этом классификация данных нескольких интервью выявит типичные свойства ситуаций правонарушения. На всех этапах работы с подростками судьи и социальные работники могут использовать знание об этих причинах для их исключения из других ситуаций. Фокус-группы, в которые были бы включены социальные работники, судьи, работники образовательных учреждений, имеющих отношение к подросткам-правонарушителям, их родители, предоставят информацию о различиях понимания проблемы подростковых правонарушений, что определит пути сотрудничества для реабилитационной работы с подростками, сокращения возможности рецидивов в других ситуациях подростковой преступности.

Необходимо учесть пожелания ряда социальных работников о проведении социального тренинга по обучению методам сопротивления групповому влиянию, но сами социальные работники должны быть этому квалифицированно обучены. Лучшим средством для этого, а также для концептуализации, может выступить проблемно-деловая игра. В данном тренинге могут участвовать также судьи.

Структура тренинга может иметь следующее содержание:

этап проблематизации и выявления болевых точек при работе с подростками;

исследование зависимостей между многообразными качественными категориями (социальным статусом семьи, интеллектуальным и образовательным статусом подростка, увлечениями, отношением к учёбе, социальным статусом друзей и пр.), что даст возможность наиболее глубоко изучить факторы противодействия групповому влиянию и «стайному поведению»;

тренинг с социальными работниками, а в последующем – возможно, самих социальных работников с подростками.

Эти виды работ идут параллельно и в контексте чисто учебных программ, таких как педагогика девиантного поведения, в котором рассматривается девиантное поведение как педагогический феномен, понятия трудновоспитуемость, делинквентность, девиантность, их взаимосвязь и сущностные характеристики, предпосылки и основные причины возникновения девиантного поведения подростков.

Важен анализ общих характеристик отклоняющегося поведения несовершеннолетних, выявление типов несовершеннолетних правонарушителей. Формы и особенности мотивации подростков, совершающих правонарушения, анализ личности и социально - психологических особенностей несовершеннолетних правонарушителей, выработка основных стратегий, методов и форм педагогического взаимодействия с подростками с девиантным поведением

Большое значение имеют мотивы, причины и условия, способствующие развитию отклоняющегося поведения у детей подростков, принципы, принципы педагогической и психокоррекционной работы с детьми и подростками с отклоняющимся поведением.

Условием успешной работы с трудновоспитуемыми детьми и подростками является развитие коммуникационной компетентности социальных работников, анализ конфликтологических аспектов социальной работы психологических особенностей подросткового и юношеского возраста.

Методика и технология работы социального педагога является ключевой проблемой воспитательной системы, где в наибольшей степени выявляется сущность, структура, характеристика ее основных компонентов. При этом должна быть прежде всего выявлена сущность понятий «методика», «технология», их иерархия, соподчиненность и взаимосвязь. Мы, к сожалению, существуем в некотором вакууме, связанным с достаточно слабым развитием методики социально-педагогического взаимодействия в системе социальных служб. В таком же примерно состоянии находится методики диагностики уровня развития и воспитания подростка, социальной профилактики его действий, их коррекции и реабилитации.

К сожалению, у нас практически отсутствует и такая отрасль социологии, как социология преступности, в особенности подростковой, в то время как эта отрасль была бурно развита в Соединенных Штатах еще в 50-е годы. Интересный штрих – в «шайку» внедрялся не агент ФБР, а профессиональный социолог, который изучал законы стаи, выявлял закономерности ее динамики и вырабатывал рекомендации сопротивлению групповому влиянию. Нам нужно обратить пристальное внимание на причины роста контингента педагогически запущенных детей, детей с аномальным поведением и числа правонарушителей среди несовершеннолетних.

Важен анализ социальных, педагогических и психологических причин в формировании этого контингента и место среди них медико-биологических факторов, например, феномен делинквентного поведения на фоне пограничного состояния между здоровьем и болезнью, возникшее при наличии определенных социальных и психолого-педагогических факторов, особенности психического развития умственно отсталых детей различных возрастных групп. Во всяком случае, совершенно очевидно, что рядом с судьей и социальным работником должен находиться социальный педагог, дефектолог, специалист по подростковой педагогике и психологии
ТЕМА 2
Л.Н. Татаринова

Мониторинг социальных работников2

Превращение в реальность идеала гражданского общества возможно лишь в условиях правового государства, основанного на верховенстве права, приоритете прав и свобод человека и гражданина. Источником законов выступает гражданское общество, оно определяет собой государство, именно от двух взаимосвязанных процессов становления правового государства и развития гражданского общества во многом зависит итог проводимых реформ, стабильность российского социума.

В условиях роста социальной напряженности и правового нигилизма особое звучание приобретают вопросы формирования правового статуса ребенка в Российской Федерации. По данным Генеральной прокуратуры Российской Федерации в стране 2 миллиона беспризорников, 1, 5 миллиона детей нигде не учатся, 14 тысяч подростков находятся в следственных изоляторах и 21 тысяча в колониях для несовершеннолетних. Только в 2000 году в стране зарегистрировано 2952 тыс. преступлений, из которых 1735 - тяжкие, 195,4 тысяч преступлений совершены несовершеннолетними и при их участии. В 2001 году зарегистрировано 2968,3 тысяч преступлений, среди осужденных 11, 5 % в возрасте до 17 лет, 30, 6 % - от 18 до 243.

Среди основных причин обострения социальной дезадаптации и дезинтеграции детей и подростков можно отметить, во-первых, социокультурные потрясения, рост безработицы, резкое социальное расслоение, увеличение числа неполных семей и социальное сиротство, полярное неравенство социальных возможностей, во-вторых, процессы маргинализации, отрыва от привычной социально-экономической и культурной среды, деструкции социальной идентичности, рост правового нигилизма, недоверие государственным институтам, негативный имидж правоохранительных и судебных органов, в -третьих, разрушение традиционных, и несформированность новых институтов профилактического и пенитенциарного воздействиях. В силу своих возрастных особенностей, повышенной сензитивности подростки острее реагируют на кризисные изменения социальной среды.

Проблема роста девиантного и делинквентного поведения среди несовершеннолетних требует усиления внимания не только со стороны государства и общества, но и артикуляции с позиций специального института - института социальной работы. В последнее время значительно расширился круг исследований и научных публикаций, посвященных проблемам развития в России ювенального права и юстиции, системы восстановительного правосудия и институциализации социальной работы и социальной педагогики, анализу результатов экспериментальных проектов по развитию ювенальной юстиции, примирительных практик.

Уголовно-правовые меры борьбы с несовершеннолетними преступниками на сегодняшний день не дают желаемых результатов. Отмечается значительное "омолаживание" несовершеннолетних преступников, кроме того до 50% взрослых преступников составляют бывшие преступники–подростки, продолжающие свою преступную карьеру. Преступность несовершеннолетних в России в последнее десятилетие росла в 7 раз быстрее, чем изменялось общее число населения этой возрастной группы4. Подросток включается в сферу деятельности и интересов различных коллективов и социальных групп, испытывая на себе при этом их различное влияние. Потребность в самоутверждении, легко ранимое самолюбие, недостаточное развитие внутренних моральных ценностей приводят подростка к поиску наиболее легкого и быстрого пути утверждения своего "я". Выборочные исследования свидетельствуют, что половину всех общественно опасных и иных асоциальных деяний как в целом, так и практически по всем отдельно учитываемым составам, несовершеннолетние совершают в возрасте до 16 лет. Каждое четвертое правонарушение совершают лица, не достигшие 14-летнего возраста.

Лишение свободы обеспечивает временную изоляцию подростков от общества, из воспитательных же колоний подросток выходит, зачастую набравшись опыта профессиональной преступной деятельности, Общество встречает его условиями, адаптироваться в которых все сложнее и сложнее: нет возможности работать, учиться, а иногда негде даже жить. Около половины подростков, отбывших наказание в виде лишения свободы, совершают повторные преступления. “Никакого воспитания в смысле исправления личности несовершеннолетних правонарушителей в специальной пенитенциарной системе для несовершеннолетних в нашей стране нет, напротив, происходит процесс социализации личности на основе мировоззрения и моральных положений “тюремного закона”, что в конечном итоге формирует правонарушителя ... как личность, принадлежащую криминальной культуре”5.

Искоренить преступность как социальное явление невозможно, но вполне реально снижение уровня преступности, в частности, несовершеннолетних, наряду с уголовно-правовыми мерами воздействия должны применяться меры профилактического характера, которые являются более эффективным средством по сравнению с наказанием.

В российском обществе возникает объективная потребность в создании альтернативных механизмов ответа на правонарушения несовершеннолетних. Наряду с совершенствованием юридических конструкций, формируются альтернативные, внесудебные практики решения правовых конфликтов, хотя восстановительное правосудие находится в процессе становления, еще рано говорить о сложившихся традициях восстановительной юстиции, но уже имеется определенный положительный реализации программ восстановительного правосудия и социальной работы в суде с несовершеннолетними.

Практика постепенно переходит на применение к несовершеннолетним принудительных мер воспитательного воздействия, хотя здесь тоже возникает множество затруднений. Нехватка бюджетных средств, квалифицированных работников, специалистов по работе с несовершеннолетними правонарушителями приводит к тому, что число открывающихся специализированных учреждений, центров по реабилитации и коррекции подростков, совершивших общественно опасные деяния, не соответствуют масштабу проблемы; комиссии по делам несовершеннолетних, органы социальной защиты населения, прокуратура, суд перегружены делами, что не дает возможности должным образом осуществлять профилактические меры, направленные прежде всего на предупреждение противоправного поведения несовершеннолетних.

Широко распространенное в судебной практике условное осуждение как некарательная мера подчас воспринимается подростком как возможность избежать наказания и без подкрепления специальной социально-реабилитационной работой не несет в себе исправительного потенциала. Социальный работник в судебном процессе акцентирует внимание не на обстоятельства преступления, а на личности самого подростка, условиях его жизни и воспитания, выясняя причины и условия, способствующие совершению преступления, кроме того предлагаются конкретные реабилитационные меры, таким образом появление новых организационных схем, новых позиций открывает новые горизонты правосудию и “направляющей его навстречу подростку испытывающему трудности в нашем сложном взрослом мире”6. Возможности включения социальной работы в деятельность суда, опыт социальной работы в суде с несовершеннолетними становятся в современных условиях предметом особого научного интереса.

Целью нашего исследования являлось изучения методов социальной реабилитации несовершеннолетних правонарушителей на основе анализа отчетов социальных работников районных судов за 2001-2002 г. и составленных ими карт социально-психологического сопровождения несовершеннолетних правонарушителей, особый научный интерес представляли результаты и практические рекомендации социальных работников.


Кировский район

В качестве основных результатов деятельности социальным работником отмечались “составление карты социально-психологического сопровождения, истребование письменных характеристик с образовательных учреждений, обследование среды обитания подростка и индивидуальные беседы”. Обращает на себя внимание, что карта социально-психологического сопровождения содержит в себе скорее сухую формальную информацию о несовершеннолетнем, сведения о родителях, статьи обвинения, но не отражают реально проблем подростка, особенностей его поведения, мотивационные и ценностные установки, и тем более не содержат сопровождающих мер, не видны адаптивные элементы и функциональные реабилитационные цепочки, предоставляющие возможность подростку найти новые модели социального поведения, содействующие ресоциализации.

В карте социальный статус подростка сводится к описанию сведений о родителях, характеристике семьи: полная, либо неполная, алкоголизированная, либо нет. Проблемы ребенка отмечаются со слов родителей, родственников или сотрудников ПДН, то есть либо еще раз подчеркивается устойчивый стереотип - “неблагополучного”, либо напротив, - случайность правонарушения (мягкость характера, способность пойти на поводу, доверчивость).

Без изучения личности, процесса ее формирования, без изучения механиз­ма поведения, невозможно правильно понять причины и условия преступного поведения. Подростковый период характеризуют ин­тенсивные социально-психологические и психофизиологические изменения в структуре личности. Подросток вступает в полосу жизни, которая справедливо именуется переходным возрастом, это переход из мира детства в мир взрослых, из мира "вождения за руку " в мир самостоятельно­сти. Прежде всего, происходят многообразные перемены в социальном статусе, расширяется среда общения подростка от микроуровня (семья, родственники, ближайшие друзья) до макроуровня, к сожалению, заявленный пункт в карте сопровождения как “социальный статус” не наполнен соответствующим содержанием.

Карта сопровождения не содержит информации и о жизненной ситуации несовершеннолетнего, а краткая история жизни, исходя из материалов социального работника, как правило, сводится к “отсутствию контроля”, “хроническими заболевания не страдал”, “на учете у врачей - специалистов не состоял”. Отсутствует всякий анализ конфликта, проблемной ситуации, причин девиантного поведения, следствием чего являются дословно повторяющиеся рекомендации - “принудительные меры воспитательного воздействия”, сущность которых сводится к следующим мерам “строгий контроль за поведением, жесткое ограничение пребывания вне дома, обязательность обучения”, лишь в одном случае в дополнение к перечисленному рекомендуется глубокая психологическая диагностика для устранения психологической дисфункции.

На наш взгляд, вряд ли данные меры будут способствовать осознанию подростком проблемной ситуации, своего места в мире, ресоциализации, формированию чувства ответственности за свое поведение, приобретению им навыков эффективной социальной коммуникации.


Волжский район

Социальный работник, прежде всего, выступает в роли “создающего возможности”, посредника, цель деятельности которого в объединения усилий различных институтов и структур по ресоциализации подростка. Современная российская уголовная юстиция имеет следующие черты: “ работа с отклоняющимся и преступным поведением подчинена подведомственным интересам, ... имеет тенденцию к расширению репрессивных и устрашающих акций”7, восстановительное же правосудие призвано не заменить, а придать официальному “восстановительный характер”, важно чтобы подросток смог осознать последствия своих действий, собственные проблемы, приведшие к криминальному действию и выстроить модель дальнейшего поведения, социальный работник должен способствовать преодолению клеймящих действий социального окружения и правоохранительных органов.

Целый ряд вопросов вызывают критерии оценки социального статуса подростков, содержащиеся в отчете социального работника: “Таким образом, за отчетный период времени мною была проведена работа с 12 подростками. У подростков, с которыми велась работа, определен социальный статус: 1. ранее судимые - нет, 2. содержались в СИЗО - 1, 3. наркозависимые - нет , 4. воспитываются в неполной семье - 6, 5. Проживают в другом районе - 11. В рекомендациях также содержатся меры явно не способствующие решению проблем несовершеннолетнего: “ограничение досуга”, “контроль за поведением и окружением ”, “жесткое ограничение досуга”, “продолжение обучения”, основным механизмом воздействия является проведение индивидуальных бесед, направленные на разъяснение последствий повторного совершения правонарушений. В качестве рекомендаций отмечается “проведение психокоррекционной работы с целью планирования будущего, формированию чувства ответственности за собственное поведение, умение противостоять провоцирующим воздействиям”, но не указано как будет организована и реализована данная работа, лишь однажды был предложен тренинг по сопротивлению групповому влиянию.

В результате реализации программы несовершеннолетний должен приобрести навыки поиска непротивоправных путей самостоятельного решения проблем в будущем и, на наш взгляд, в процессе реабилитационной работы наиболее эффективными для достижения этой цели являются активные методы, методы имитационного моделирования и проектирования, деловые игры и тренинги.

Что касается необходимости обучения, то скорее здесь должна идти речь либо о мотивации подростка, либо решении конфликта со школьной средой, об объединении усилий педагогов, социальных работников и психологов в разработке индивидуально ориентированных, а не абстрактных программ.
Октябрьский район

Восстановительная переориентация правосудия предполагает развитие социального партнерства в решении проблем преступности несовершеннолетних, создание условий для систематической реализации восстановительных программ, сужение поля карательного подхода, но при этом нерепрессивные меры должны нести в себе положительный исправительный потенциал, именно система социального партнерства обеспечивает хотя бы частичную реализацию восстановительного подхода к преступлениям несовершеннолетнего.

В отчете социального работника отмечены взаимодействия при реализации программ социальной адаптации подростков со специалистами системы образования, по охране прав детства, областного коррекционного диагностического учреждения, Министерством труда и социального развития, реабилитационного центра помощи женщинам, семьям и детям, с судьями, инспекторами ПДН. Но к сожалению, нигде не отмечены цели данного взаимодействия и их результат, социальный работник ограничился формулировками “посещение”, “телефонный разговор”, “беседа”. Основными реабилитационные меры стандартны - “профилактические беседы”, “периодический контроль”, “принудительные меры воспитательного воздействия”, “необходима индивидуальная работа”.

Как уже отмечалось выше, данные меры скорее базируются на манипулятивной модели взаимодействия подростка и взрослого, ограниченность данного подхода очевидна, альтернативой является модель субъект-субъектного взаимодействия, в рамках которой развивается активность подростка, взаимодействие выступает как ситуация совместной деятельности, причем полученный результат должен быть значим и для ребенка, и для взрослого, при проведении реабилитационных программ важным представляется соотношение психологической коррекции и проектирования.


Ленинский район

Самоопределение подростка как процесс становления идентификации, ценностно-смыслового и полоролевого самоопределения, профессионального выбора в целом определяется той ситуацией множественности социальных выборов, в которой оказывается подросток. Личностными коррелятами потенциальных трудностей юношеского самоопределения являются наличие негативной Я-концепции, нарушение временной перспективы, неготовность к ситуации множественности выбора, жесткая групповая принадлежность, определенное “растворение” подростка в основной группе членства, превалирование групповой идентификации над процессами индивидуальной. Превращения Я в Мы, сочетающееся обычно с агрессией по отношению к “другим”, приводит к сужению спектра пробуемых ролей и затрудняет процесс самоопределения в целом8.

Как правило клиентами социальных работников в основном становятся дети и подростки, оказавшиеся в трудной жизненной ситуации, относящиеся к группам “социального риска”. Анализ отчетов социальных работников о работе с несовершеннолетними свидетельствует, что чаще всего это подростки из не полных семей, малообеспеченных, либо многодетных. Положительный результат реабилитации несовершеннолетнего, ресоциализация подростка возможна лишь при комплексном подходе, социальная работа должна вестись со всеми участниками критической ситуации и во всех направлениях - социальном, психологическом, медицинском, правовом, что позволит избежать ее повторения и возобновления.

В отчете социального работника Ленинского района внимание акцентировалось на комплексности решаемых проблем, причем были выделены на просто абстрактные направления реабилитационной работы с подростком и семьей, а достигнутые результаты, социальный работник не ограничился только стандартным набором мероприятий, таких как “профилактические беседы”, “периодический контроль”, “принудительные меры воспитательного воздействия”, “индивидуальная работа”.

На основе координации деятельности различных учреждений (Департамента федеральной службы занятости населения, городского центра помощи женщинам, семье и детям, Центра СПИД, Управления социальной защиты населения, кризисного центра для женщин, Комитета жилищных субсидий и льгот, школ и специалистов ПДН), активизации возможностей подростка и семьи были оказаны консультации по вопросам социальной защиты, разработаны стратегия поведения с семьей и подростком, консультации по вопросам трудоустройства, по проблемам детско-родительских отношений и особенностям подросткового возраста, предложения по участию в тренинге, а также психологическая помощь родителям, работа по расширению сети социальной поддержки подростка среди родственников.
Заводской район

В картах социально-психологического сопровождения упор сделан на применение мер воспитательного воздействия, психокоррекционной работы с целью повышения ответственности за собственное поведение, работу с мотивацией подростков и формированию личного стиля поведения, умения противостоять провоцирующим воздействиям, к сожалению, не раскрыты механизм, методы проведения данных работ и полученный результат.


Энгельсский район

В качестве приоритетных направлений при разработке реабилитационных программ социальным работником были выделены психокоррекция, работа по профориентации и трудоустройству сотрудников, а также консультирование по вопросам социальной и материальной помощи семьям. В отчете отдельным пунктом выделены не только направления необходимой работы с подростком, но и результаты.

На основе анализа рабочих документов социальных работников районных судов и отчетов о проделанной работе можно выделить следующие тенденции. Особенностью социальной работы с несовершеннолетними правонарушителями является ее встроенность в жесткие рамки судопроизводства. Существенно снижает эффективность социальной работы с подростками, направленной на ресоциализацию и профилактику дальнейших противоправных действий неразвитость инфраструктуры помощи подросткам, оказавшимся в сложной жизненной ситуации.

Рекомендации для реабилитационной работы сводятся к нормам законодательства, предоставляющих применение мер воспитательного воздействия, суть принудительных мер воспитательного воздействия заключается в том, что несовершеннолетнему, впервые совершившему преступление небольшой или средней тяжести, могут быть применены соответствующие меры с освобождением его от уголовной ответственности, если будет ре­шено, что исправление возможно путем применения воспитательного воз­действия. Среди мер установленных законодательно можно отметить: предупреждение; передача под надзор родителей или лиц, их заменяющих, либо специализированного государственного органа; ограничение досуга и установление особых требований к поведе­нию несовершеннолетнего. Как правило, именно этими мерами ограничивались в рекомендациях социальные работники, но суд, как правило, выносил решение об условном осуждении. По сути решение суда дополняется рекомендациями социального работника, взятыми из другой статьи Уголовного кодекса, которые не оказывают практически никакого влияния на дальнейшую судьбу подростка. На наш взгляд, более действенным и результативным было бы составление программы реабилитации конкретного подростка, включающей комплекс конкретных адресных мероприятий, направленных на системное изменение ситуации и поведения конкретного подростка, выделен круг организаций - партнеров, предоставляющих реабилитационные услуги. В этом случае, когда суду реально представляется конкретная технология и алгоритм, возможно вместо условного осуждения была применена мера принудительного воспитательного воздействия.

Реабилитационная программа должна строиться на основе анализа позитивных факторов, ресурсов и факторов, препятствующих процессу ресоциализации подростка. В карте сопровождения, так и в отчетах о деятельности не четко выделены факторы, мешающие нормальной социализации подростка, и тем более нет предложений по нейтрализации негативных факторов (личных, первичного и вторичного окружения), не отмечены так же и имеющиеся ресурсы, положительные факторы и возможности их использования в процессе реабилитации. Реабилитационные мероприятия предполагают наличие конкретных задач реабилитационных программ и круг ожидаемых эффектов, которые также не содержатся в анализируемых документах. Вряд ли такие меры, как “профилактические беседы”, “периодический контроль”, “принудительные меры воспитательного воздействия”, “индивидуальная работа” будут способствовать позитивной социализации, так как не понятно, что они включают в себя, на какие изменения они направлены и как конкретно будут достигнуты данные изменения.

Анализ документов свидетельствует о том, что зачастую задача социального работника сводится к предсудебному и судебному этапу, к предоставлению, необходимой информации о подростке, социальный работник выступает скорее в несвойственной для него роли свидетеля, дающего показания о личности преступника. Тогда как постсудебный этап вместо реализации программы реабилитации и социального патронажа включает лишь повторные посещения места жительства и информационную работу.

Восстановительное правосудие в России начинает только формироваться, это скорее эксперимент, нежели какая-то система, в очередной раз мы становимся свидетелями, что просто формальное привнесение отдельных элементов зарубежного опыта в отечественную практику не дает желаемых результатов, введение социальных работников формально в структуру уголовного судопроизводства не внесло качественных изменений в принципы реагирования на общественно опасные действия подростков. Сложившаяся ситуация требует детальной разработки проектов развития социально-реабилитационных инфраструктур, изменения роль социального работника в системе правосудия, усиление внимания к разработке программ реабилитации, именно к сопровождению несовершеннолетнего правонарушителя, а не формальное заполнение еще одного документа к делу, а именно такой характер носит карта сопровождения несовершеннолетнего правонарушителя.

Курс лекций по методике психологической работы по предупреждению правонарушений подростков вызвал интерес у социальных работников судов. Их высказывания содержали осознание важности и практической ценности полученных психологических знаний. В процессе изложения содержания курса лектором наблюдалось устойчивое внимание слушателей, актуализация полученных ранее знаний, желание повысить свою психологическую компетентность. Социальные работники выразили желание использовать рекомендуемые психологические методики и техники в своей работе, а также активно взаимодействовать с профессиональными психологами в процессе диагностико-коррекционной работы с подростками.

Необходимо сделать также некоторые выводы о реакции социальных работников на читаемые курсы в Саратовском педагогическом институте. Слушатели показали заинтересованность в практической направленности всех читаемых курсов. На лекциях были вынесены основные вопросы методики работы с подростком, методы диагностики отношений подростка с семьей и отдельных качеств личности. Особое внимание было уделено проблемам воспитания в семье, факторам и условиям семейного воспитания, с целью формирования у слушателей умений получать и анализировать информацию о подростке и его семье. Слушатели активно участвовали в обсуждении проблемных ситуаций, касающихся причин снижения ценности семейного влияния на подростка, современных условий виктимизации. Выполнение ряда практических заданий: определение последствий неправильной родительской позиции на формирование отдельных качеств ребенка; определение тактики взаимодействия с подростком в зависимости от содержания и характера контакта с ним, свидетельствовало о выраженной профессиональной направленности слушателей. Результатом работы лекторов со слушателями можно считать внесение предложений по совершенствованию схемы сбора информации по подростку и семье. Результативность предполагается проверить в ходе повторного мониторинга по картам социально-психологического сопровождения несовершеннолетнего правонарушителя. На занятиях были проведены диагностические процедуры на определение настроения участников, и были получены положительные результаты. Курс лекций по методике психологической работы по предупреждению правонарушений подростков вызвал интерес у социальных работников судов. Их высказывания содержали осознание важности и практической ценности полученных психологических знаний. В процессе изложения содержания курса лектором наблюдалось устойчивое внимание слушателей, актуализация полученных ранее знаний, желание повысить свою психологическую компетентность. Социальные работники выразили желание использовать рекомендуемые психологические методики и техники в своей работе, а также активно взаимодействовать с профессиональными психологами в процессе диагностико-коррекционной работы с подростками.

Курс «Методика и технология работы социального педагога»

показал заинтересованность слушателей в его практической направленности. На лекциях были вынесены основные вопросы: методы работы ' с подростком, методы диагностики отношений подростка с семьей и отдельных качеств личности. Особое внимание было уделено проблемам воспитания в семье, факторам и условиям семейного воспитания, с целью формирования у слушателей умений получать и анализировать информацию о подростке и его семье. Слушатели активно участвовали в обсуждении проблемных ситуаций, касающихся причин снижения ценности семейного влияния на подростка, современных условий виктимизации. Выполнение ряда практических заданий: определение последствий неправильной родительской позиции на формирование отдельных качеств ребенка; определение тактики взаимодействия с подростком в зависимости от содержания и характера контакта с ним, свидетельствовало о выраженной профессиональной направленности слушателей. Результатом работы лектора со слушателями можно считать внесение предложений по совершенствованию схемы сбора информации по подростку и семье. Результативность предполагается проверить в ходе повторного мониторинга по картам социально-психологического сопровождения несовершеннолетнего правонарушителя. На последнем занятии была проведена диагностическая процедура на определение настроения участников, и были получены положительные результаты.

Это может стать предметом дальнейших исследований и практической работы.



ТЕМА 3


Ю. В. Ставропольский

КУЛЬТУРНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ

ДЕВИАНТНОГО ПОВЕДЕНИЯ ПОДРОСТКОВ


При изучении проблем, связанных с миграцией, необходимо иметь в виду, что адаптация к новой культурной среде представляет собой комплексный многомерный процесс. Подростки из среды мигрантов сталкиваются с особым комплексом проблем, поскольку процесс перехода от отрочества к взрослости осложняется для них необходимостью параллельно усваивать ценности иной культуры. Для понимания процессов адаптации подростков, необходимо принять во внимание то обстоятельство, что подростки существуют в различных психологических контекстах, связанных, во-первых, с принадлежностью к особой этнической группе, во-вторых, с социальным статусом мигранта, в-третьих, с особенностями психологического развития личности в подростковом возрасте.

С позиций рассмотрения взаимоотношений между индивидом и его социокультурным окружением, которое подразделяется на периферическое и проксимальное, взаимоотношения между институциальной структурой общества и личностями членов этого общества предстают в ином свете. Периферическое окружение индивида образуют институты, в которые он вовлечен непосредственно, а также диктуемые ими запреты и предписания в отношении исполнения социальных ролей. Проксимальное окружение индивида формируется из норм и экспектаций в непосредственных социальных ситуациях внутри более широкого институциального контекста. Именно в таких проксимальных ситуациях происходит первичная адаптация социального поведения индивида. На уровне проксимального окружения следует ожидать достаточно близкого соответствия между личностью и нормами, отчасти по причине того, что нормы лишены формализованных определений. Соответствие между личностью и институциальными нормами, как следует из ковариаций при сопоставлении культур различных обществ в различные исторические периоды, является менее связанным по причине периферийного характера институциальных норм, имплицитно допускающего ситуационные вариации на уровне малых групп.

Семья образует проксимальное окружение, опосредующее, с одной стороны, более периферийное институциальное окружение и, с другой стороны, раннюю социализацию ребенка. Взаимоотношения между таким периферийным окружением и методами воспитания ребенка носят нестрогий характер, поскольку не являются непосредственными. Звеном, опосредующим нормативные регуляторы, выступает семья. За счет опосредованного характера взаимодействия между периферийным институциальным окружением и процессом воспитания ребенка возникает отсрочка включения новых ценностей и требований со стороны институтов, лежащих вне семьи, в воспитательный процесс. Кроме того, поскольку взрослые также проживают жизнь, состоящую из ситуаций непосредственных взаимодействий, а формальные институциальные требования ограничивают их поведение также опосредованным образом, несовершенное соответствие между личностью и институтами можно объяснить возникновением аналогичной задержки.

Социально-психологическая ситуация любой этнокультурной группы населения характеризуется необходимостью примирить три основных условия: культуру собственной этнической группы, социальный статус меньшинства общества, большинство общества или социальный и культурный «мейнстрим». В соответствии с этими условиями, стойкая этнокультурная идентичность призвана выполнять следующие функции: поддерживать у индивидуальной личности ощущение принадлежности к группе, защищать личность индивида от психологического стресса, вызванного существованием в обществе этнических предубеждений и дискриминации по этническому признаку, служить основой для установления связей с остальным обществом.

Подростки, не выяснившие и не решившие для себя, в чем смысл этничности и этногрупповой принадлежности, могут оказаться уязвимыми перед лицом нового опыта, опрокидывающего их прежнее мировоззрение. Доконтактные или конформные установки, то есть негативные чувства по отношению к собственной культурной группе и предпочтение мейнстрима в значительной степени соотносятся с ощущением приниженности, неадекватности и гиперсензитивности. Более того, высокий уровень доконтактных установок сопровождается понижением тенденции к самоактуализации, низкой самооценкой и высокой тревожностью. Дополнительными симптомами выступают ухудшение памяти, параноидальные мысли, галлюцинации, алкоголизация, низкий уровень личностной автономности и зрелости межличностных отношений.

Отрицание собственной принадлежности индивида к этнокультурной группе, презрение к ней сопровождаются переживанием тревоги и неуверенности. Для таких личностей возникает психологическая проблема, вызванная зависимостью их представлений от конкретной внешней структуры, которая лишает этих индивидов гибкости, необходимой для того, чтобы увидеть, что несет с собой изменение привычных контекстных условий.

Личный опыт столкновения с предрассудками, стереотипами, дискриминацией заставляет подростков пересмотреть неосмыслявшиеся ими ранее этнокультурные установки и смысл этногрупповой принадлежности. Такой опыт способен ввергнуть подростка в кризис идентичности. Подросток начинает ставить под сомнение свои представления о мире и референтные культурные рамки, в которых сложились эти представления. Наступлению критической стадии способствуют либо ознакомление с позитивными ролевыми моделями, либо получение информации об истории и культуре своей группы. Инциденты, связанные с этническими предубеждениями и дискриминацией не поддаются интерпретации с позиций доконтактных либо конформных социальных установок, поэтому возникает замешательство ­ когнитивный диссонанс – сопровождаемое бурей эмоциональных переживаний.

У индивида наступает крайнее волнение, потеря ориентации, тревога, состояние аномического отчуждения и, возможно, даже депрессия, сопровождающиеся гневом и обидой на этнокультурное большинство, стыдом за имевшее место презрение к собственной этнокультурной группе. Направленное внутрь себя чувство вины, негодование по отношению к этнокультурному большинству, в сочетании с беспокойством по поводу того, чтобы стать «правильным» членом своей этнокультурной группы вместе формируют психическую энергию, побуждающую личность к неистовым поискам собственной этнокультурной идентичности.

В основе процесса формирования внутренней идентичности лежит способность к резонансной имитации, которой ребенок обладает уже в возрасте одного года, направляющей развитие личности от относительной беспомощности и зависимости от других людей к развитию зрелой самостоятельности. Зависимость от родителей порождает в ребенке стремление самому играть роль родителя по отношению к кому-либо.

Другим психологическим фактором является страх, вызванный относительной беспомощностью ребенка в раннем возрасте, и, соответственно, послушное поведение по отношению к внешней силе. С раннего возраста сила начинает восприниматься как часть «я», впоследствии происходит идентификация с внешней силой, способной противостоять угрозе извне. Противостояние между интенциональностью «я» и интенциональностью «другого» создает ситуацию, которая воспринимается как ситуация соперничества. Защитная функция идентичности способствует тому, что ребенок интернализирует силу, воспринимаемую как внешний феномен, и, соответственно, обретает идентичность в поведении и установках с тем, кто сильнее, и становится способен проявить себя в ситуации соперничества с более сильных позиций. Постепенная бесконфликтная интернализация ребенком ощущения контроля, первоначально воспринятого извне, во многом способствует развитию внутренней уверенности в себе.

Таким образом, идентичность формируется и как преодоление того, что прежде вызывало страх, и как имитация того, что прежде вызывало любовь. Благодаря процессу аккомодации, имитирующая игра становится частью «я», либо наоброт, дезадаптивные факторы препятствуют формированию уверенности в своем «я». Результат зависит от способности личности внутренне преодолеть наблюдаемые вокруг себя и интрацептируемые внутрь своего «я» опыты, связанные с деструктивностью и насилием.

Различия в индивидуальной и групповой адаптации внутри различных обществ определяются социальным статусом внутри данного общества и характеризуются социальным принятием или социальным дистанцированием. С другой стороны, различия в индивидуальной и групповой адаптации детерминированы не только статусно, но и этнокультурно, что проявляется в относительной готовности представителей этнокультурной группы либо непосредственно идентифицировать себя, либо дистанцироваться от социокультурного большинства общества.

Установки основного общества и этнокультурного меньшинства пересекаются, создавая четыре возможных альтернативы. Иначе говоря, правовая и социальная политика основного общества, проявляющиеся в относительной готовности к полному принятию либо к предоставлению этнокультурному меньшинству статуса равной социальной группы пересекаются с социальными установками членов конкретной этнокультурной группы, являющейся меньшинством в данном обществе: ощущают ли они собственную групповую принадлежность, либо считают себя индивидуально обособленными от данной этнокультурной группы.

Центральным в понимании общечеловеческих процессов психического функционирования при применении кросс-культурного подхода являются механизмы защиты, концептуализированные первоначально Зигмундом Фрейдом, а затем Анной Фрейд. Комплексные психологические защитные механизмы включают в себя три «эго»-функции. Собственно «эго» в рамках данной парадигмы уподобляется биологической клетке. В отличие от эмической, эмпирической категории «я» (self), являющейся элементом человеческого сознания, «эго» – это этическая структурная категория, действующая на бессознательном уровне, не осознаваемая личностью и отвечающая за автоматизированное функционирование психологических защитных механизмов.

К базовым «эго»-функциям Де Вос относит следующие: исключение – автоматизированный бессознательно-психологический механизм, направленный вовне на защиту границ личности, и направленный вовнутрь на сохранение целостности «я» (self); впускающая или интрацептивная функция – автоматизированно функционирующие перцепционные паттерны, направленные на интегрирование сходных элементов прошлого и настоящего опыта личности; выталкивание – функция сравнения, представляющая собой механизм выталкивания всего, что внутренне ощущается как неприемлемое для развития и самооценки «я» (self). Все три механизма непрерывно взаимодействуют друг с другом; то, какой из них играет ведущую роль, определяется ситуационно. Каждый из перечисленных механизмов участвует в формировании определенных параметров личности.

По мере развития «я» (self), переживания и опыт личности, оставшиеся непринятыми бессознательными механизмами «эго», отбрасываются как отработанный материал. Как отмечает Де Вос, все внутренне воспринимаемое как неприемлемое и опасное для развития и самооценки «я» (self) устраняется из сознания и вытесняется вовне, принимая форму неассимилированных остатков, собирательно именуемых бессознательным. Вытеснение из сознания разрозненных рассогласованных и эмоционально окрашенных переживаний достигается благодаря действию рассматриваемого механизма исключения в форме подавления. Подавление оберегает сознание от любых переживаний, способных разрушить целостность «я»-концепции. В процессе социализации личности особенно подвергается подавлению когнитивное осознание социально разрушительного или социально опасного поведения.

Если механизм исключения неприемлемого становится слишком ригидным, то может развиться селективное избегание переживания новых опытов, способствующих расширению умозрительности, либо избегание задействования новых формирующихся умственных способностей. В этом случае когнитивное развитие приносится в жертву защите «я» (self) от осознания потенциально разрушительных для «я»-концепции новых мыслей и действий, поскольку новый опыт может восприниматься как опасный для сохранения собственного ограниченного социального «я» (self). Диссонатный опыт автоматически избегается либо для него закрывается доступ к сознанию. Любой дисбаланс, связанный с избыточным исключением или дисфункциональным подавлением препятствует развитию адекватной дифференциации и комплексности мышления, негативно отражаясь на социальной конформности. Данный феномен применительно к этнокультурным группам и индивидам проявляется в отказе от усвоения нового социокультурного опыта, что является дезадаптивным в современных социальных ситуациях, характеризующихся высоким темпом изменений.

Ригидность селективной проницаемости, как феномен, противоположный ригидности механизма исключения неприемлемого, может серьезно ограничивать селективное развитие интеллектуальных способностей у представителей различных этнокультурных групп. Попытки усвоения поведенческих паттернов ровесников из других этнокультурных групп создают угрозу для психологически оберегаемой базовыми защитными механизмами внутригрупповой идентичности. Начинающая действовать в среднем школьном возрасте социальная необходимость усвоения непривычных социальных поведенческих паттернов способна привести к личностному и социальному отчуждению от ровесников тех подростков, которые принадлежат к низкостатусным социальным или этнокультурным группам, либо сформировать у этих подростков ощущение собственной маргинальности. Интрацепция нового опыта, ведущего к усложнению и дифференциации «я»-концепции, способна вызвать паническое состояние у подростка из низкостатусной социальной или этнокультурной группы.

Действие селективной проницаемости особенно очевидно в течение той фазы социального развития, которую Ж. Пиаже назвал гетерономной. Это та фаза развития, на которой ребенку требуются абсолютные правила, установленные каким-либо внешним авторитетом. Нередко в течение этого возрастного периода ребенок, до того, как интернализирует родительские указания и примет родительский авторитет, либо в качестве альтернативы интернализации родительских указаний и принятия родительского авторитета ищет защиту в привязанности к группе ровесников, и в рамках такой группы подростком определяется: что приемлемо, а что опасно для незрелого социального «я». Иначе говоря, активизируется полевая зависимость, характеризующая такую личность, которая еще не достаточно сформировалась для интернализации социальных установок в той мере, в какой такая интернализация способна обеспечить устойчивое и независимое внутреннее мнение. Поэтому подросток стремится получить объяснения и определения из внешнего источника. Наиболее полезависимыми в отношении ориентации вовне и стремящимися к сохранению групповой идентичности со своими ровесниками являются те подростки, у которых наиболее развита способность к селективному исключению новых форм социального поведения.

В условиях культурной преемственности, поддерживаемой из поколения в поколение, у ребенка в процессе интернализации социальных мыслительных и поведенческих паттернов своих родителей формируется внутренняя уверенность в оценке воспринимаемой опорной информации, личность постепенно становится поленезависимой, способной доверять внутренней оценке переживаемого опыта.

По мере развития идентичности, автоматизированное исключение внешних стимулов приобретает все более избирательный характер. Независимо от этнокультурной принадлежности, происходят также адаптивные личностные изменения, ведущие к дальнейшему усложнению внутреннего мира. Однако, если в семье подростка существуют напряженность или отношения враждебности, и представлены альтернативные паттерны, такая оптимальная интернализация может не произойти. В этом случае интернализации социальных мыслительных и поведенческих паттернов своих родителей подросток может предпочесть интернализацию групповых паттернов своих ровесников, стремясь обрести стабильную идентичность, ориентированную на соответствующую референтную группу. В поисках ориентира для личностной идентификации, подросток склонен выбирать девиантную референтную группу, члены которой переживают в своих семьях аналогичные межличностные проблемы. Для таких подростков характерно групповое исключение всего, что способно поставить под угрозу приверженность «своей» группе, поскольку эта приверженность выполняет защитную роль для незрелых личностей, стремящихся обрести чувство совместной силы и значительности.

В некоторых этнокультурных группах, в которых ощущение идентичности приобретает узкий и сугубо охранительный смысл, отмечаются такие же проблемы, в первую очередь среди молодежи: нежелание учиться и нежелание усваивать новые мыслительные и поведенческие паттерны, что свидетельствует о функционировании базового защитного механизма исключения неприемлемого.

Независимо от этнокультурной принадлежности группы, усложнение внутреннего мира вступает в противоречие с прежними более простыми паттернами. В сознание допускается только то, что всегда может быть подчинено выполняющей защитную функцию социальной идентичности. В течение препубертатного периода когнитивный рост приобретает все более адаптивный характер, обеспечивая формирующемуся социальному «я» непрерывное и независимое функционирование в условиях неперегруженной проблемами интернализации социальных целей и установок.

Зрелость механизма исключения неприемлемого проявляется в способности взрослой личности к концентрации и сосредоточению на актуализации желаемых социальных ролей. Личность становится способной сформировать «я»-концепцию, относительно последовательно соотнесенную с профессиональной и другими социальными ролями, обеспечивающую более адекватное выполнение социальных ролей и исключение того, что воспринимается ею как неприемлемое – разрушительное или не отвечающее потребностям социальных и личностных установок. Центральным компонентом сформированной и интернализированной этнокультурной идентичности выступает сильное позитивное ощущение себя представителем этнокультурной группы.

Второй аспект сформированной и интернализированной групповой идентичности связан со способностью личности противостоять проявлениям этнических предубеждений, стереотипов и дискриминации. Одним из вариантов адаптивного поведения становится стремление к позитивному самоутверждению, достижению высоких профессиональных результатов и к объяснению тем, кто придерживаются негативных этнических стереотипов, их неправоты – это активный подход к решению проблем в индивидуальном межэтническом взаимодействии, способствующий росту самоуважения личности.

Оптимальное и эффективное психологическое функционирование зависит от степени сформированности «я»-идентичности личности. Аналогичным образом, стойкая этногрупповая идентичность выступает в роли фундамента, без которого невозможна психологически благополучная адаптация к иной этнокультурной среде. Обретение стойкого самоощущения в связи с осознанием собственной этнокультурной принадлежности предопределяется успешным решением трех взаимосвязанных проблем, которые обобщенно определяются как этничность, статус меньшинства и взаимоотношения с обществом в целом.

В отношениях личности с обществом в широком понимании, бикультурализм, то есть сочетание в идентичности этнической и мейнстримовой культур, создает основу для более оптимального психологического функционирования, чем монокультурная идентичность. С позиций кросс-культурной психологии, избирательное участие в двух системах культур образует социокультурную основу психологического благополучия личности. В целом, необходимо отметить, что психологические проблемы для личности создает не смешанная (бикультурная) этническая идентичность, а диффузная, неопределенная и размытая, неизбежно приводящая к аккультурационному стрессу.
ТЕМА 4


следующая страница >>
Смотрите также:
Н. Г. Чернышевского методическое пособие Саратов 2003 Методическое пособие
2896.53kb.
18 стр.
Учебно-методическое пособие Санкт-Петербург 2003 Печатается по решению факультета информатизации образования и риса лоиро
508.78kb.
7 стр.
Методическое пособие по курсу «Информатика» для студентов, обучающихся по всем направлениям
1564.8kb.
21 стр.
Учебно-методическое пособие по Новой истории стран Азии и Африки Брянск, 2008 Сагимбаев Алексей Викторович. Учебно-методическое пособие по курсу «Новая история стран Азии и Африки»
613.79kb.
3 стр.
Учебно-методическое пособие минск 2006 г. (075. 8) Ббк 57. 33я7 Б43
745.35kb.
6 стр.
Методическое пособие по курсу «История России (1861-1917 гг.)» включает методические рекомендации, планы лекционных и семинарских занятий, вопросы для обсуждения, списки литературы по каждому разделу
385.04kb.
1 стр.
Методическое пособие для студентов Казань 2005 Печатается по решению учебно-методической комиссии исторического факультета кгу
593.33kb.
4 стр.
Учебно-методическое пособие для самостоятельной работы студентов Ростов -на -дону 2006 г
677.5kb.
4 стр.
Панасенко Александр Иванович, профессор кафедры органической и биологической химии тгу им. Г. Р. Державина, кандидат химических наук Аннотация Предложенное учебно методическое пособие
251.7kb.
1 стр.
Учебно-методическое пособие Брест 2011 +366 ббк 67. 404 + 67. 401 Рецензент
232.72kb.
1 стр.
Методическое пособие по учету доходов и расходов физических лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью. Указанное пособие не является нормативным актом и рекомендуется к применению как практическое пособие в работе налоговых
349.56kb.
1 стр.
Методическое пособие по практике устной и письменной речи английского языка для студентов III-IV курсов
271.88kb.
2 стр.