Главная страница 1страница 2страница 3 ... страница 13страница 14

Глава «Одесса, Вам от Питера привет…»




Выходим с шумного проспекта вот на эту тихую улочку и шагаем два квартала до… да почти без конкретной цели шагаем и поговорим о том, что давно уже крутится у меня на языке, да и многие меня в задних рядах уже спрашивали... Расскажу я вам о песне блатной, одесской, да не очень...
Как-то уж так издавна повелось и принято считать, что блатная (она же хулиганская и уличная) песня была, есть и идет из легендарного города Одессы. А на самом-то деле все обстоит далеко не так, совсем не так. Недаром «ленинградский песенник» (как он сам себя иногда называл, а «песенник» - в смысле, что певец, а не поэт) Аркадий Северный озвучил на одном из своих концертов: «Концерты лепят в Ленинграде и в Одессе, и в Николаеве, и в Киеве подчас…». Год стоял на ленинградском дворе аж 1977, вот и попробуем об этом поговорить – о городе….

В свое время в литературе начала ХХ века возник такой термин, как «южнорусская литературная школа»: Константин Паустовский, Исаак Бабель, тандем Ильф-Петров и все-все-все. Может быть, отсюда и начинается в какой-то степени миф об одесской песенной культуре?! Ведь еще Александр Куприн начал описывать шумные загулы в «Гамбринусе» - об это не обходится ни одна статья об одесском шансоне. Нет, не отсюда растут ноги. Ведь на первых виниловых пластинках начала того же века городские песни и танцы (бывало, что и просто музыку записывали, те же «Семь сорок») оговаривались именно как «одесские», хотя пластинки печатались в Москве и Петербурге.

Одессит Леонид Утесов большую часть своей творческой и сознательной жизни провел-таки в Ленинграде. Правда, «С одесского кичмана» и «Гоп со смыком» (песни из революционной пьесы Я. Мамонтова «Республика на колесах») записывал он в Москве, это факт непреложный. Кстати, хоть и записал хулиганских и босяцких песен Утесов не так уж и много, точно, что не более десятка, но ходили самые невероятные слухи о десятках пластинок с таковыми. Извините, это всего лишь очередной миф. Так же, как есть легенды о записанных чуть ли не подпольных концертах Леонида Осиповича, где он поет только блатные песни. Не верьте, слухи.

Знаменитая песня «Мурка» (об истории которой подробный разговор еще далеко впереди) во всяком случае, первые зарисовки о ней, написал петроградский куплетист Валентин Кавецкий в начале 1920-х годов. Звучало это примерно вот так:


Мура, Маруся Климова,

Во мне нашла любимого.

Эх, Мура, ты мур-муреночек,

Марусечка, ты мой котеночек…
Понятное дело, что слышим мы сейчас уже совершенно, так и сколько лет уже прошло? Об этом рассказал через много лет ленинградец, а потом житель «солнечного» Магадана Вадим Козин. Кстати, сам Козин, кроме всего прочего, написал знаменитый цыганский романс «Бирюзовые колечки», который уже много лет гуляет по миру, как народный. Вадим Алексеевич Козин состоял в дальнем родстве с известной певицей Варей Паниной – вот так все тесно в этом мире. (Кстати, один из лучших дисков Козина, пока тот был в забвении, в 1980-х годах выпустил в США все тот же Рудольф Фукс, куда уж без него?!) И раз уж завели разговор о цыганской песне и романсах, то стоит сказать и том, что певица Вера Бриннер (сестра знаменитого артиста и певца Юля Бриннера) родилась в Петербурге (по одной версии). Да и потрясающая цыганская певица Валя Димитриевич (сестра того самого Алеши Димитриевича) родилась там же. Как и певица Лида Гулеско, дочь румынского скрипача Николая Гулеско, любимца Императора тогдашней России. Через много лет родилась в Ленинграде Наталия Медведева, пусть она и выпустила всего одну пластинку в жанре, но зато какую – заслушаешься. А сейчас в Нью-Йорке живет писательница и певица Юля Беломлинская, которая записала и издала в 2001 году диск «Бедная девушка» (и у нее же одноименный роман в Питере вышел). Могу вам сказать, что хоть альбом и остался пока почти незамеченным, но его можно поставить в один ряд с пластинкой Дины Верни «Блатные песни» (Париж, 1975 год). Беломлинская заслуживает отдельного разговора, ее диск того стоит, правда.

В 1921 году Одесса «разродилась» незабвенным шлягером всех времен и народов «Бубличками», но ехидные питерцы (это еще одна легенда) почти сразу ответили не менее известной песней:


По улице ходила

Большая крокодила,

Она, она зеленая была…
В другой версии речь шла о песне «Цыпленок жареный» - времена уже настолько далекие и давние, что найти истину уже довольно-таки сложно. Но будем искать.

Ленинградская поэтесса и переводчик Фаина Гордон (Квятковская) написала знаменитую песню «У самовара» (кто ее только и в каких версиях не пел), правда, это случилось уже в 1931 году и в Варшаве, но Утесов-то ее записал в Ленинграде. Примерно в это же время «фартовый парень» Ахилл Левинтон (в другой версии – Левингтон) написал песню «Марсель» («Стоял я раз на стреме, держался за карман») – сколько есть вариаций это песни и у скольких исполнителей, этого никто не считал.

Кстати сказать, а ведь профессиональный дебют (в тот вечер был бенефис) Александра Вертинского состоялся как раз в вечер, когда прогремел залп «Авроры» в 1917 году. И закончил он жизнь свою в Ленинграде в 1957 году на последних своих гастролях, вот как бывает – через сорок лет, м-да…. Жизненный путь «блатного Пегаса» (так на старом воровском жаргоне называли Сергея Есенина) тоже оборвался в Питере, в «Англетере». Но не будем о грустном, не надо…

В конце 1940-х годов или в начале 1950-х в Ленинграде начала бурно развиваться звукозаписывающая частная индустрия: Станислав Филонов, потом был Руслан Богословский… Через несколько лет (параллельно или почти друг за другом) пришли «великие косари» Рудольф Фукс и Сергей Маклаков, Николай Рыжков. Был еще такой Анатолий Прокофьевич Копров, начинал сотрудничать он еще с Богословским, участвовал в самой первой записи Аркадия Северного. Он не только занимался записями, но и коллекцию имел изрядную. Дружил Копров с Валентином Парменовичем Шмагиным, последний всю жизнь сам по себе был, не примыкал ни к фуксовской компании, ни к маклаковской. Так же, как и ленинградский коллекционер (покойный уже) Георгий Толмачев. Дружил с Русланом Богословским еще и Виталий Алексеевич Корешков, он больше коллекционировал, правда, когда Рудольф Фукс вернулся в 1967 году из мест заключения, то устроил Корешков последнего на работу в "Ленпроект" (да-да, в тот самый, в актовом зале которого потом будут записаны многие концерты Аркадия Северного). Но об этом мы поговорим позднее…. А раз развивалась звукозапись, то появились и певцы: Серж Никольский, Аркадий Северный, «Братья Жемчужные» и другие. Требовались и новые песни, конечно, можно петь эстраду и старый блат, но душа требует «продолжения банкета».


Расскажу вам немного о Серже Никольском (Степанов – его настоящая фамилия вообще-то), работал он в 1950-х годах грузчиком на ленинградской бумажно-беловой фабрике "Светоч", где участвовал в фабричной самодеятельности, руководителем которой был бывший музыкант из джаза Л. Утесова. (Музыканта, как говорят, к тому времени выгнали за пьянку). Обладал Никольский красивым бархатным баритоном, был очень артистичен в исполнении и приятен уху, где-то году в 1959-ом один из работников "Светоча" пригласил своего друга Бориса Тайгина (Павлинова) послушать самодеятельный оркестр и солиста-самородка. Тайгин пришел с магнитофоном, а человек он был предприимчивый и тертый уже к тому времени, сделал первую запись Сержа прямо в красном уголке фабрики. Дело успешно пошло-поехало, Тайгин потом записывал Никольского на домашней студии Смирнова (там же потом делали и первые записи Аркадия Северного "под оркестр") и отдавал записи Руслану Богословскому, а тот печатал пластинки, имевшие большой успех. Писался Никольский, как с самодеятельными своими музыкантами, так и с профессиональными гитаристами, уж где их брали, не знаю. Репертуар его состоял из песен Петра Лещенко, фольклорного блата и песен, сочиненных Борисом Тайгиным: "Тюремный романс", вальс "Жизнь блатная", "Танго эмигрантов". Под гитаристов записывались в основном романсы: "Избушка", "Твои глаза зеленые", "Как странно". Жил Серж на Петроградской стороне, на Съезжинской улице и тихо скончался от сердечного приступа аж в апреле 2001 года. Вот такие дела….
Отвлекусь на минуту от общей канвы, пока не забыл: Никита Богословский (да, наш знаменитый композитор) как раз в Ленинграде вместе с Владимиром Агатовым написали песню «Шаланды». Вроде, как и песня не блатная, но очень жанровая и характерная. Сам Богословский рассказывал как-то о том, что для фильма нужна была блатная песня, а таковой не было и в газетах дали объявление, что требуются знатоки песенного фольклора. На следующий день под дверями сидели и толпились «от министров до воров» - граждане всех возрастов и социальных слоев (про пол Богословский ничего не упомянул). Песню найти не удалось – написали в конце концов свою, думаю, что не хуже.

А с репертуаром интересно получилось: Александр Лобановский – лирик, но и скабрезными песенками обожал баловаться, что даже любитель нецензурщины Рудольф Фукс и тот морщился. А знаменитые «За туманом» и «Гостиница» написаны ленинградским бардом Юрием Кукиным. Но это барды, об этом чуть позже поговорим.

А народно-блатная песня «Воркута-Ленинград»?.. Не в Ленинграде, но ленинградец, Николай Ивановский в 1946 году пишет «Постой, паровоз», но только в 2004 Пиня Рублевич в Берлине запишет диск и с другими песнями на стихи Николая Николаевича. Звукорежиссер-любитель Виктор Смирнов (из компании Богословского, одним из первых начал записывать Аркадия Северного) написал песню «У вокзала шляются бомжихи». А Глеб Горбовский?! Кстати, друг и собутыльник всех ленинградских знаменитостей 1970-х годов от Сергея Довлатова и Иосифа Бродского до «Братьев Жемчужных». А в 1950-60-х годах Горбовский пишет: «Фонарики ночные», «Груди» и знаменитые «Пиво-воды»… В 2000 году питерский автор и исполнитель Игорь Запольский запишет целый авторский диск на стихи Глеба Горбовского «Отходняк». Думаю, что комментарии излишни.

А потом была целая Эпоха поэта-песенника Владимира Николаевича Раменского – его песни пели многие: Аркадий Северный, «Братья Жемчужные», Михаил Гулько, Владимир Черняков и многие-многие другие. Случай уникальный по всем статьям – ни одной официальной публикации и десятки песен, известных миллионам людей в России и за рубежом. Для советской действительности тут как бы и закономерность, но ненормальная, страшная.

Разумеется, что нельзя обойти вниманием творчество Александра Розенбаума – да, если запереть его в узкие рамки терминологии, то он вроде, как и бард, но… Скорее всего, он просто городской шансонье, певец своего города и своего времени, так будет справедливо. Кто только не пел и не перепевал его «одесский цикл» - а все эти песни опять же написаны в Ленинграде. Вот вам и Одесса-мама, город хулиганских песен.

Сейчас в Питере самый главный автор и поэт в шансонном жанре – это Эдуард Кузнецов, дисков, где он выступает в качестве автора, уже, наверное, не один десяток наберется, имена исполнителей: Андрей Большеохтинский, Катя Огонек, Сергей Наумов. Да и две книги стихов Кузнецов уже выпустил.

Очень интересен автор и исполнитель Антон Яковлев, начинал он с Александром Фруминым (одним из основателей радио «Шансон» в Петербурге) и «Братьями Жемчужными» (думаю, комментарии излишни), сейчас пытается работать самостоятельно. Как ни странно прозвучит, но Яковлев один из первых, если не единственный, кто наконец-то написал песню про знаменитые питерские «Кресты», уже потом были все остальные, а вот он сделал это и первый:
Ах, «Кресты» вы мои «Кресты» -

Судеб сломанных полверсты,

Не гони, тормозни таксист,

Пусть услышит Санек мой свист…
В 1970-х годах «отцы-косари» Ленинграда и Одессы вели тихую подковерную войну, хотя и поговаривают, что и мордобоем, за песенный рынок и персонально за Аркадия Дмитриевича Северного. Впрочем, было ведь что делить – бабки. За давностью лет многое забылось и поутихло, но все еще тлеют огоньки в виде легких оскорблений и претензий иногда проскальзывают в редких интервью, доживших до наших дней. Был в конце 1970-х еще и Набока, который писал Аркадия Северного (вроде как) и много писал Владимира Шеваловского. А еще писал Северного Владимир Каленов, прекрасный музыкант, он принимал участие в некоторых записях "Обертона" в качестве саксофониста. Но об этом чуть позже поговорим и отдельно, если найдутся факты.

В 1990-х годах, правда, произошло некое творческое слияние Одессы и Питера, хотя государственные границы-то их как раз и разделили. Получилось это по всей вероятности от того, что питерские косари почти перестали что-либо записывать, а в Одессе у Стаса Ерусланова (большое ему человеческое спасибо) открылось «второе» дыхание и пошла работа: Михаил Шелег, Михаил Иноземцев. Писал Ерусланов много и с большим удовольствием, пока не ушел в мир иной в 2003 году. Рисковал ли он? Да, несомненно, но как показала практика – особо не ошибся. Певцы и дальше работают в этом жанре, да еще и развиваются.


Вот такая история получается у Питера с Одессой. В связи с этим почему-то мне вспомнилось две эмигрантские хохмы: «город-Герой Нью-Йорк» и «самый русский город – Париж»…. Хохмы хохмами, но что-то в этом есть, в этих мифах, которых в шансоне – тьма. Пойдемте дальше?!

Глава «Как поживаешь, шурави?»

Как-то в приватной беседе одним моим знакомым была высказана такая интересная версия о происхождении словосочетания "русский шансон"... Если учитывать ту огромную вторую волну русской эмиграции, что откатила из России в 1920-х годах и то, что большая ее часть так или иначе (порою чисто номинально и мифически) связана с Парижем и Францией, то... То произошло слияние двух понятий филологических: французского слова "chanson" (песня) и географического определения "русский". Гипотеза примитивная, смешная (только на первый взгляд) и скорее будет опровергнута многими, но что-то в этом определенно есть. С другой стороны, если мы говорим о понимании словосочетания "русский шансон" в разрезе именно эмигрантской песни, цыганского романса и романса городского в его французистой тематике и почве, то с этим можно частично согласиться.

Только, как не крути и не говори, "русский шансон" и суровый блат - это вещи, как и понятия, совершенно разные и несхожие... Это надо понимать и разделять очень точно и категорично. Песня блатная (уголовная, лагерная, босяцкая) – это одно, и тут не может (да и не должно) подразумеваться ничего другого, тот самый "тяжелый" или "настоящий" шансон, что пели Аркадий Северный, "Братья Жемчужные", теперь поют – Иван Кучин, Яша Боярский и немногие другие. Да, есть шансон "легкий", "лирический" – тот же Беляев (когда его в матерные сентенции не заносит), тот же легендарный "Лесоповал", Владимир Асмолов. С другой стороны (может в какой-то степени для легализации и "облагораживания" жанра) и притащили в "русский шансон" эстраду, романс (как не крути, но жанр изящный и благородный). Это по-своему некорректно и неумно говорить о "черном" романсе, хотя... наверное, так оно и есть "Черная роза" ("Я черную розу, эмблему печали, в тот памятный вечер..."), есть определенно и "городской" романс (Александр Новиков, Александр Розенбаум, в какой-то степени – Михаил Круг).

Но вот эта мешанина в одном котле дала и такое явление, как "поп-сон", "караоке-шансон"... Когда, вроде как, под маской песни блатной, хулиганской и жиганской (яркий пример – Виктор Королев), идет песня эстрадная. Но... ни исполнитель, ни автор не должны заниматься классификацией свого творчества, это делают теоретики, а "мы - просто поем" (Геннадий Жанров).

Сливание эстрады и "русского шансона" - с одной стороны некая закономерность и ничего с этим не поделаешь на теперешнем этапе, потому как этот жанр популярен и окупаем. Однако, как мне кажется, ни к чему хорошему это не привело и не приводит, и слушатель запутывается, размывается аудитория, в определенной степени присутствует и дурновкусие... Порою, слушатель не понимает и устает от винегрета, может быть стоит сказать уже всем шансонье (себе и друг другу): мухи отдельно, котлеты - отдельно. Но если так разобраться, то нет никакого слияния, как процесса, а есть закономерность, эдакий ресторанно-кабацкий дух, что перетекает из одного в другое. В кабаке поют «фирму» (зарубежную эстраду, просто эстраду – термин «фирма» существует уж никак не меньше, как с 1960-х годов), а на эстраду иногда пробивается и проявляется ресторанная песня. Может быть, это еще и тем обусловлено, что старшее поколение наших эстрадных звезд (хоть сейчас об это все как-то и подзабыли) начинали свой путь в ресторанах. Кстати, эмиграция, как ни крути, всех волн – пела и поет именно в кабаках и никто это уже зазорным не считает, да и наши звезды, приезжая «туда», тоже чаще выступают в ресторанах, правда, стыдливо о том умалчивают.

Александр Новиков начинал свой путь в стиле рока, потом прорвало, скажем так, и вылилось в песню дворовую, городскую, он очень сильный автор (ПОЭТ), уж его-то песни точно в какой-то период распевала вся страна и многие (очень многие, теперь как бы забывшие об этом) певцы. Прошло двадцать лет (уже, ого-го сколько), певец стал слишком эстрадным, но иногда у него пробивается "возвращение к истокам", правда, не своим, а жанра - тот же альбом «Записки уголовного барда». Но тут не все так просто - Новиков прежде всего тонкий лирик, у него всегда на первом месте (в той или иной ситуации) личные взаимоотношения мужчины и женщины: он ее любит, она его ждет и далее по списку... Мне импонирует его тема "помнишь, девочка" - уже иронический и умудренный годами взгляд на свое прошлое, на своих "любовей". Это нормально, это естественно, а вот альбом "Шансоньетка" - явно эстрадный, как и весь репертуар Натальи Штурм, что пела песни уголовного барда. Может быть, Новиков хотел себя в другом жанре попробовать, поэтому проект был в чем-то даже проходной, в какой-то степени, как мне кажется, был момент зарабатывания денег, хотя неизвестно, окупился ли в полной мере проект Наталии. Но в какой-то степени, это частное мнение, Штурм стала предтечей того огромного количества певиц и певичек, что появились за ней в жанре. А вот альбом Штурм уже после окончания сотрудничества с Новиковым, особенно его эстрадно-лирический "Девочки-проказницы", (хотя авторы там были опытные и "шлягерные"), кажется, вообще успеха не имели...

Это с одной стороны, с другой - есть очень много исполнителей, которые жанру и своему особому авторскому почерку верны и никуда не сворачивают с выбранного пути. Да, меняются стилистики аранжировок, что-то изменяется в самом саунде (звуке), это нормально, это понятно, но вот сам блатной жанр остается. Например, творчество Тимура Гордеева (Новосибирск, он и под вывеской группы «Фургон» выпустил диск) и Дмитрия Михальцева (Нижний Тагил) – тому яркий пример. Тут все на месте: вокал стильный, смысловая нагрузка на месте, да и сами диски сделаны, что надо. Правда, пока альбомы Михальцева официально не издавались, но вовсю гуляют записи у любителей и коллекционеров.

Особо позднее подробно поговорим о Новосибирске и об исполнителях этого славного города, а пока о Дмитрии Михальцеве...


Если я скажу, что не вокал главное в шансоне, то Америки не открою, тут главное подача и текст, ну, и сопровождение. Правда, его альбом "Запретная зона" (иногда он еще гуляет под названием "Нулевой цикл") записан вживую под сопровождение нескольких акустических гитар, да в конце диска есть несколько песен под оркестровки. И отдельно я выделю песню "Новый год, порядки новые", сделана она неподражаемо под один аккордеон. Это хорошо, уж поверьте, лет десять назад новое дыхание этой песне пытался дать Михаил Круг с «Братьями Жемчужными» в альбоме «Живая струна», но у Дмитрия Михальцева это получилось совершенно по-другому. Такое ощущение, что стоишь где-нибудь на перроне вокзала маленького провинциального города в большой России и безногий инвалид на своей каталке поет тебе это, поет по-блажному, с придыханием и горьким куражом. Как мне кажется, хотя я могу и ошибаться, сегодня в шансоне в сопровождении одной гитары поют только Александр Заборский и Дмитрий Михальцев, ну, еще Новиков иногда себе позволяет, а ведь все больше в сопровождении групп и оркестров, да с аранжировками. Простите, забыл, еще Юля Беломлинская диск под гитарку выпустила, но там больше городской романс и бытовой, не блат. Нет, нет и нет, я не говорю, что аранжировки плохо или нехорошо, у каждого свой путь и свой стиль. Кто-то и по бедности под гитару пишется, сейчас многое возможно – записался под гитару в хорошем качестве, а потом тебе за несколько тысяч долларов любой оркестр подпишут, только деньги плати.

Мы уже привыкли (а в какой-то мере и заелись, наверное) к тому, что делаются большие аранжировки, в которые прячутся примитивные мелодии, нелепые тексты, отсутствие голоса и слуха. Правда, есть песни, которые испортить сложно, хотя с успехом некоторые умудряются и это сделать. Но отвлеклись, поговорим о Михальцеве….

Пересказывать его биографию не буду, отмечу одно – жизнь Дмитрия связана с Нижними Тагилом, там он родился и живет, хотя помотала жизнь его по стране, может быть, есть и определенная закономерность – его отец, в прошлом вор-рецидивист, знал эти песни и жизнь «ту» не понаслышке, страна у нас такая. Поет Михальцев с толком, чувством и расстановкой, проникновенно и эмоционально, при этом без надрыва, такое совершенно не обязательно петь с надрывом. И еще, так получилось, что голос у него естественно хриплый (порвал связки в детстве), поэтому нарочито ему надрываться не надо. Песни на первом альбоме подобраны очень точно, тексты даны в старых версиях, так уже не поют, сейчас очень много переделок и наслоений, да и потом «Этап на Север», «Наш домик под лодкой…» со времен Аркадия Северного уже давненько никто не пел так. Мне вообще всегда импонировало у исполнителя бережное отношение и работа с источником, с песней, бывает такое наворотят, что противно становится.

Думаю, что навешивать на Михальцева ярлыки типа «второй Северный» или «второй Высоцкий» не имеет смысла, еще и мало альбомов, чтобы вот так категорично, время покажет. Тут одна гитара, иногда добавляется один или два инструмента (гитара, саксофон) и ничего лишнего, в этом аскетизме что-то есть свое, можно сказать – фирменное. Сам Михальцев сказал как-то в интервью о своем втором альбоме «Прости за все…», мол, это размышления сорокалетнего мужчины кое-что повидавшего в жизни. Да, может быть, кто, как ни автор, сам расскажет, о чем его песни и диск, но… Но за внешней, вроде как лагерно-блатной темой и настроем, стоит живой человек, который пришел «оттуда», которого ждала ОНА и дождалась. И еще, сам Михальцев «там» не был, просто получилось так, что очень много общался с бывшими зека, наслушался их историй, отсюда и такие песни, у нас ведь не зарекаются. Альбом был уже записан с большим оркестром, альбом акустический, что дает очень приятные ощущение чего-то старого и забытого, да, есть неполадки со звуком, но писался-то он не в студии, а по-простому, сами писали. Песни очень разные – смешные и грустные; особо проникновенна одна «Над тихой зоной». Ситуация банальная: бывший вертухай (вчера на пенсию проводили) по вечеру играет на саксофоне и звук льется над зоной, где трубил мент всю свою жизнь. Нет, не сидел, работал, но разница-то какая, в принципе?! Вся жизнь прошла здесь… Виртуозные пассажи живого инструмента в песне, это нечто, вообще саксофон, скрипка и аккордеон (про гитару я вообще не говорю) – самые жанровые, в смысле, что шансонные инструменты. И еще мне очень нравится песня «Девочка» с этого диска, горькая и ядовитая, вот том самый взгляд умудренного годами мужчины на ту, которую когда-то любил сильно и нежно, а она этого не оценила и не поняла. А может быть, это просто вспыхнувшее необъяснимое чувство к кабацкой певичке, которую жалко, просто и по-человечески. Не поверите, а мужчины тоже умеют любить и влюбляться страстно и неожиданно, терять голову, просто они быстрее приходят в себя от нахлынувшего чувства.

И последняя работа Дмитрия Михальцева «Как поживаешь, шурави?», наверное, очень закономерна, как очередной этап в его творчестве, это песни, посвященные ветеранам локальных войн. Это сделано не на заказ, а просто по воле души, еще одни размышления мужчины о жизни, что в ней происходит. Когда оно болит, нельзя остаться в стороне и сделать вид, что ты не видишь, что вокруг происходит. Вроде бы нет войн, вроде никто ни с кем официально не воюет, а похоронки все так же идут и идут в Россию, эти казенные конверты. Парни все так же уезжают из дома, теперь это называется таким странным словом «командировка» и все понимают, о чем идет речь. Можно закрыть на многое глаза, сделать вид, что ничего не происходит, кое-кто додумался до формулировки «а мы вас туда не посылали». Бросьте, посылали и прекрасно это знаете, потому что кто-то нажился на этом по-малому, кто-то по-крупному, у каждого своя игра… И не надо делать вид, что никто не понял, о чем это тут говорится. В каждой точке мира, в каждом углу у нас почему-то всегда свой интерес, который называется «интересами национальной безопасности», хотя может оно так и есть, честно скажу, я очень далек от политики и чего-то могу не понимать. Да, одна смерть – трагедия, тысячи – статистика (Э. Ремарк); но в этой «тысячи» и есть единицы, простые «человеко-единицы», как пишут в сухих отчетах и документах. Грузы под кодом «двести» по-прежнему пересекают Россию в разные стороны, это не секрет ни для кого, просто, наверное, нам очень удобно этого не замечать. Не видеть расширенные глаза от ужаса глаза получателей этого груза, быстро проходить на кладбищах мимо памятников, на которые мальчики в военной форме и возраст их не перевалил за двадцать. Что-то не так, что-то не правильно… Сказать, что люди всегда воевали и гибли во все времена, да, можно, очень простое и удобное объяснение. И вопрос «Когда это кончится?» будет закономерно риторическим, то есть не требующим и не имеющим конкретного ответа.

Работа над «Как поживаешь, шурави?» шла долго и трудно – один раз уже готовый альбом был неожиданно уничтожен из-за капризов техники. Альбом опять был записан под гитары, все строго и почти камерно, тут не нужно лишних украшений, тема уж больно тяжелая – война и люди в ней и после нее. В этот раз Дмитрий Михальцев выступает на диске как вокалист и автор музыки, он собрал разных поэтов, объединенных одной темой – войны и жизни, жизни после войны. Ведь война не кончается ни с последним выстрелом, ни с подписанным пактом о капитуляции, она кончается только с последним похороненным солдатом этой самой войны, которого больше не мучают кошмары и сны… Наверное, нет, она не кончается никогда, просто притупляется боль и ее восприятие.


Безумный бой, жара и вой снарядов не моих,

Они летят над головой и задний примет их.

Давлю на газ, тяну форсаж, в дугу гну рычаги,

Молю у Бога в этот раз, чтобы сберег катки.

Нельзя из боя выходить, ребята не поймут

И если вдруг... то хоронить, ребята не придут.
(«Безумный бой», Дмитрий Михальцев)
Это песня не вошла в альбом «Как поживешь, шурави?», но она тоже о войне, почему так много пел о войне Владимир Высоцкий отчасти понятно – его отец воевал, он много был наслышан, он родом из военного поколения. Потом было еще много разных «тихих» войн, о которых теперь многие хотят отмолчаться. Почему поет о войне сейчас Дмитрий Михальцев?! Его сын ездил в «командировку» в Чечню и вернулся, теперь хочется понять, зачем все это было? Нет, не «Кто виноват?», а зачем?


<< предыдущая страница   следующая страница >>
Смотрите также:
Михаил Дюков «Путеводитель по Русскому шансону 2»
2347.24kb.
14 стр.
С. П. Карпачев путеводитель по тайнам масонства
5088.2kb.
27 стр.
Программа по русскому языку и литературе. Общие указания
296.62kb.
1 стр.
Рабочая программа по русскому языку на 2010-2011 учебный год Учитель: Таиркина Людмила Ивановна Календарно-тематический план по русскому языку для 11 класса
585.96kb.
4 стр.
-
3771.15kb.
18 стр.
Рабочая программа по русскому языку. 7
225.9kb.
1 стр.
Программа по русскому языку и литературе
54.91kb.
1 стр.
Межкультурная коммуникация и обучение русскому языку как иностранному
791.23kb.
4 стр.
1 экспериментальной экзаменационной работы по русскому языку для выпускников 9-х классов общеобразовательных учреждений
128.33kb.
1 стр.
Из книги: Клюкин А. А., Корженевский В. В., Щепинский А. А. Эчки-Даг: Путеводитель. Симферополь: Таврия, 1990
141.06kb.
1 стр.
Методические рекомендации по разработке заданий для школьного и муниципального этапов всероссийской олимпиады школьников по русскому языку в 2011/2012 учебном году
166.71kb.
1 стр.
Рабочая программа по русскому языку составлена на основе: примерной программы основного общего образования по русскому языку
1205.18kb.
7 стр.