Главная страница 1

ГУК г. Москвы БИБЛИОТЕКА УКРАИНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ



Личность в истории культуры

«Евген Чикаленко.

Меценат, и не только»
ИНФОРМ-БЛОК

Электронное издание БУЛ

Выпуск посвящается 150-й годовщине со дня рождения Евгения Харлампиевича Чикаленко, украинского общественно-культурного деятеля, журналиста, мецената

На русском и украинском языках

Составитель В.Г. Крикуненко

Москва. 23 декабря 2011 г.

От составителя
Библиографическая справка
Евгений Харлампиевич Чикаленко — один из тех выдающихся людей, что вписали свое имя в историю развития украинской культуры и общественной жизни на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков.

В противоположность многим состоятельным людям своего времени, он не ограничивался зарабатыванием денег и тратой их исключительно на собственные нужды, но щедрой рукой тратил их на благо родной культуры, на помощь отечественной литературе и прессе. Думается, что пример выдающегося мецената крайне актуален и сегодня.

Видимо, и этим обусловлено то внимание историков культуры, которое уделяется сегодня в Украине изучению жизни и творчества Евгения Чикаленко, изданию его трудов.

Наша Библиотека располагает несколькими изданиями произведений Е. Х. Чикаленко. Хотя книги эти изданы сравнительно недавно, они уже успели стать библиографической редкостью, и БУЛ — одно из немногих мест, где они находятся в свободном доступе для наших читателей.
Євген Чикаленко. Щоденник (1907-1917) У двох томах: Документально-художнє видання. — К.: Темпора, 2004
Дневники Евгена Чикаленко шли к украинскому читателю чрезвычайно долго — опубликованные впервые журналом «Червона калина» во Львове в 1931 г., они уже давно нуждались в переиздании.

Большинству украинских читателей Е. Чикаленко известен прежде всего как помещик, меценат и общественный деятель, котрый на свои средства издавал украинские газеты и книги, финансово поддерживал украинских писателей и был одним из активных членов киевской «Громады». Безусловно, такая позиция Е. Чикаленко высоко ценилась писателями и деятелями культуры, и потому, наверное, стала более известной. Однако не могут не обратить на себя внимания и размышления Евгена Чикаленко о состоянии украинского общесатвенного движения начала ХХ века, оценки украинских деятелей, его взгляды на прошлое и будущее украинского дела как в культурническом, так и шире — в общественно-политическом смысле. Здесь мы увидим чрезвычайно глубокого и проницательного человека, стремившегося внести в общественное дело столь необходимые ему конструктивность и слаженность.


Первый том дневника знакомит читателя с одним из самых интересных периодов украинской истории ХХ века. Деятельность газеты «Рада», развитие общественных и политических событий в Украине накануне и во время Первой мировой войны, стостояние дел в украинском освободительном и культурническом движении — все это нашло отражение в записках Е. Чикаленко того времени, а также в его более поздних комментариях, обращенных к будущим читателям.
Второй том дневника Е. Х. Чикаленка, написанный на основе непосредственных впечатлений автора, раскрывает перед современным читателем период становления украинской государственности: образование УНР и деятельность Центральной рады, жизнь в Украине при Гетманате и Директории, отношение молодого государства с Германией и Россией. Автор приводит материалы печати, другие документы, которые освещают тогдашнюю общественно-политическую ситуацию, дает объективную и взвешенную оценку событий и многих государственных деятелей: С. Петлюры, П. Скоропадского, В. Винниченко и др. Е. Чикаленко записывает свои раздумья об исторической судьбе Украины, собственное видение государственного строительства. Логическим дополнением к дневниковым записям стали помещенные в книге письма Е. Чикаленко к С. Шелухину, Д. Ґреґолинскому, А. Никовскому и др., написанные на протяжении 1907-1921 гг., его статья "Где выход?", а также "Отрывки из воспоминаний 1919-1920 гг." Л. Е. Чикаленко.
Євген Чикаленко, Сергій Єфремов. Листування.

1903-1928 роки. - К.: Темпора, 2010. - 384 с.
Книга содержит корпус взаимной переписки ЕвгенаЧикаленко и Сергея Ефремова (1876-1939) — украинских общественно-политических и культурных конца 19-го-начала 20-го вв. Источники, собранные в различных архивах Украины и УВАН (Українська вільна академія) в США, охватывают период 1903-1928 гг. Они отображают участие авторов писем в событиях того времени, учреждение периодических изданий, издательскую деятельность Е. Чикаленко и литературно-публицистическую С. Ефремова, сотрудничество последнего с ежедневной украинской газетой "Рада" (1906-1914 гг.), участие С. Ефремова в революционном процессе 1917 г., взгляды и осмысление корреспондентами писем важных моментов исторического прошлого. Также в источниках представлены биографические факты и информация, которая поможет глубже познать внутренний мир известных личностей, их человеческие добродетели и рефлексии, взаимоотношения, которые длились в течение многих лет. Письма 1920- х гг. — интересный источник информации о жизни Е. Чикаленко в эмиграции, а С. Ефремова — в советской Украине, их отношении к тоглашним историческим событиям.

Издание рассчитано на научных работников, преподавателей, студентов, всех, кого интересует украинская культура и история..


Євген Чикаленко. Спогади (1861-1907): Документально-художне видання/. —К.: Темпора, 2003. 416 с.: iл.
В воспоминаниях известного украинского деятеля Евгения Чикаленка дается развернутая характеристика общественного и культурного движения в Украине конца XІХ - нач. XX в. Читатель найдет немало интересных и малоизвестных фактов о деятельности Б. Гринченко, Н. Лысенко, В. Антоновича, М. Комарова, Д. Пильчикова, В. Науменка, братьев Тобилевичей, П. Стебницкого, Л. Жебунёва и многих других выдающихся представителей украинской интеллигенции. Чрезвычайно интересны также главы, повествующие о детстве и юности автора, о социальной и этнографической среде, в которой формировались его характер и взгляды.
Как отмечает в своем предисловии к книге известный украинский писатель, лауреат Шевченковской премии Валерий Шевчук, воспоминания Е.Х. Чикаленко относятся к наиболее выдающимся образцам украинской мемуаристики, и они только сейчас приходят к украинскому читателю и народу, которому Е. Чикаленко отдал всего себя.

Несомненно, что для многих читателей она станет настоящим открытием.

Книга проиллюстрирована множеством документальных фотографий, в приложении использованы материалы частного архива Е.И. Чикаленко, фондов Музеев выдающихся деятелей украинской культуры Леси Украинки, Николая Лысенко, Панаса Саксаганского, Михаила Старицкого и Национального музея истории Украины.

Издание рассчитано на широкую массу читателей и будет интересно всем, кто не равнодушен к истории украинской культуры.


Украинская пресса о Евгении Чикаленко
Наталия ГАМОЛЯ

Спонсор украинского дела
Украинский землевладелец, ученый, меценат   Евгений   Чикаленко  завещал любить Украину не только до глубины души, но и... до глубины собственного кармана



Яркий представитель земледельческой элиты  Евгений   Чикаленко  может считаться революционером отечественного сельского хозяйства — он изобрел новые методы возделывания земли. Прибыли направлял, в частности, на издание украинских газет и книг, поэтому в советские времена считался «украинским буржуазным националистом». «Многие из нас любят Украину до глубины всей души, и мало кто — до глубины собственного кармана», — говорил  Евгений  Харлампиевич современникам. Его завещание — развеять прах над независимой Украиной — намерен исполнить внук мецената  Евгений  Иванович  Чикаленко .
«Черный пар» и другие способы выживания
Хозяствовать в родовом имении — свыше тысячи двухсот десятин земли в Перешорах (1 десятина — 1,09 га. — Ред.) —  Евгений   Чикаленко  стал в 1885 году поневоле. В 1885 году он как член нелегального драгомановского кружка (в Харькове и Елисаветграде) получил политический приговор — пять лет под гласным надзором с запрещением проживать в крупных городах. «Украинский национальный сепаратист» решил поехать в изгнание на родину.

В те времена степное хозяйство переживало кризис. После отмены крепостного права цены на хлеб резко возросли, с каждым годом рос экспорт зерна — и крупные землевладельцы продавали скот, распахивали степи и засевали их льном и пшеницей. Однако часто крупные хозяева терпели банкротство: обработка земли была очень примитивной, нередко урожай (в частности, из-за погодных условий) был настолько скуп, что не оставалось посевного материала на следующий год. «Земледелие в степях было рискованным, как игра в карты или лотерея», — писал  Евгений  Харлампиевич в своих «Воспоминаниях».

Засуха была самым большим врагом степняков. Получил известность Большой крестный ход против засухи в 1892 году крестьян Перешор и окружающих сел по всем выжженным солнцем угодьям. Господь услышал мольбу, и дожди наконец выпали, но... на уже обильно зеленеющие поля  Чикаленко !

Сочетая полученные в университете знания с народным опытом, он вводит ряд изменений в собственном хозяйстве. Сперва над этими нововведениями насмехался даже родной дядя. Но результат был красноречивее слов. Быстро, за четыре-шесть лет, изучая труды тогдашних ученых о борьбе с засухой и экспериментируя на небольших участках земли, новый помещик изобрел собственный «способ выживания» — новый метод возделывания земли, так называемый «черный пар». Под озимые землю пахали ранней весной, засевали после Спаса. Урожай был большой — 120—150 пудов зерна с десятины (1 пуд — 16 кг. — Ред.).

Вместо выращивания монокультуры, истощавшего землю и приводившего к вырождению сорта растения,  Чикаленко  вводит пять полей севооборота, расширяет ассортимент культур — помимо обычных льна, проса, пшеницы и овса выращивает ячмень, подсолнечник, кукурузу. Позже хозяин перешел на 4- и 2-сменный порядок обработки земли. Вызывает интерес его способ борьбы с сорняками — на засоренном осотом поле два-три года выпасали овец, а потом целину засевали. Как агроном новый помещик занимался селекцией растений. Для посева отбирал лучшие семена, подбирал сорта, которые бы давали лучший урожай на его полях.

Для возделывания земли и сбора урожая  


Газета «Рада», которая выходила за счет Е.  Чикаленко 

Чикаленко  использовал американские плуги, сеялки и молотилки — лучшие на то время сельскохозяйственные машины. На сельскохозяйственных выставках его дважды награждали серебряной медалью за образцовое ведение хозяйства.


Украинская степная чикаленковской «модификации»
Новый хозяин провел реформы и в животноводстве. Первое, что он сделал, — построил хлева для коров и коней и крытые загоны для овец (раньше скот даже зимовал под открытым небом). Стремясь увеличить прибыль, задумывает приобрести новые (заграничные) породы овец, коров и коней. Выбор предстоял очень взвешенный, поскольку денег было немного. Однако в специальной литературе  Евгений  Харлампиевич находит немало хороших отзывов профессоров из Франции, Германии и России об украинской степной породе коров. Это упростило выбор. Закупать иностранные породы он не стал. Отбирая ежегодно лучшие экземпляры коров, за 20 лет «из местной серой скотины выработал такую хорошую, что она прославилась на всю округу», — пишет Е.  Чикаленко  в своих воспоминаниях. 60—70 рублей давали на ярмарке в Балте за одного рабочего вола из чикаленковского хозяйства. Свыше двухсот голов крупного рогатого скота было у  Чикаленко .

Улучшил новый хозяин и волошскую породу овец, которых было в его хозяйстве свыше тысячи, «подливая ей крови каракульских баранов». Овец на лето сдавали специалистам в аренду по 4—8 рублей за каждую, а ягнят (по 2—3 рубля) купцы из Одессы забирали на зарез или на экспорт в Турцию.

А вот кони в хозяйстве были не очень хорошие и большой прибыли не давали. Попытка  Чикаленко  умерить горячность степных украинских коней «холодной кровью» кляйдестальской породы окончилась неудачей: приплод оказался болезненным и слишком медленным в работе.  Чикаленко  стал разводить своих скакунов «самих в себе», и через два десятка лет получил хороших в работе коней, выше ростом и менее норовистых, чем прежде.
Из батрака — во владельца земли

 Чикаленко  стремился к обогащению украинского крестьянина, обучая его самостоятельному труду. В брошюре «Разговор о сельском хозяйстве» он описал свои методы возделывания земли и ведения скотоводства. Эта небольшая книжка стала настоящим бестселлером — крестьяне знали ее, как шевченковский «Кобзарь». Компетентность молодого помещика удивляла и перешорян, которые сперва с опаской, а через несколько лет с доверием принимали его предложения по обработке земли, а вскоре «из батраков становились зажиточными хозяевами, ... нанимая себе на лето... сезонников». (Е.  Чикаленко , «Воспоминания».)

 Чикаленко  проявил незаурядные менеджерские способности. Обязательно сам приезжал на пахоту, сев и уборку. При этом внимательно подбирал кадры, в частности, на должность экономов (в Перешорах и Кононовке). Эконом был вторым человеком после хозяина. Это должен был быть человек, знающий сельское хозяйство не хуже хозяина и отличающийся честностью, порядочностью, добросовестностью.

Экономия  Чикаленко  была небольшой, большую часть угодий он отдавал в аренду крестьянам на определенных условиях. Поле на 10 десятин делилось поровну под каждый севооборот между 3—5 крестьянами, выбиравшими «десятника». Его обязанностью было присматривать, чтобы все однопольцы обрабатывали землю в то время и точно так, как это делается на соседнем экономическом поле, чтобы нива каждого была вовремя выполота, скошена, все связано в одинаковые снопы и сложено в одинаковые стожки; он же следил за чистотой семян — если они засорялись, то их перечищали на сортовице экономии.

За свои хлопоты десятник имел право выбрать лучшие десятины с надела. Каждый третий стог крестьяне привозили на молотилку экономии — такой была арендная плата.  Чикаленко  давал свою технику в пользование крестьянам бесплатно после того, как они управлялись в экономии (здесь работали сезонные наемники, с которыми за работу рассчитывались урожаем или деньгами по договоренности). Часть земли в Кононовке хозяин отдал в аренду сахарному заводу, поскольку кононовские крестьяне оказались менее добросовестными, чем перешоряне.

Приспособившись к самостоятельному ведению хозяйства, перешоряне в итоге согласились с предложением купить у  Чикаленко  землю через земельный банк (один из первых в России земельных банков, основанный в 60-х годах XIX в. в Одессе). Кононовчан меньше интересовали подобные предложения, хотя  Чикаленко  и отдавал крестьянам землю по очень низкой цене — надеялись, что достанется им земля вовсе за так через какое-то время.

Сам же  Чикаленко , умело пользуясь кредитной системой земельного банка, прикупал угодья ежегодно, увеличил имение в Перешорах вдвое, а в 1900 году приобрел 1100 десятин в Кононовке на Полтавщине за 198 тысяч рублей. До 1918 года он выплачивал свои и отцовский ипотечные кредиты.
На общественной ниве
С 1900 года  Евгений   Чикаленко  жил в Киеве на Мариинско-Благовещенской, 56 (ныне ул. Саксаганского). Продав половину земли крестьянам, он решает оставить хозяйственные заботы и полностью посвятить себя ниве общественной. А чтобы иметь какие-то средства к существованию, заводит в Кононовке и Перешорах небольшие образцовые хозяйства.

 Евгений  Харлампиевич не жалеет денег на любое дело, которое могло бы быть полезным Украине. Например, отдает 25 000 карбованцев на строительство академического дома при Львовской политехнике с условием, что студенты из восточной Украины также будут проживать в этом общежитии. Став членом Киевской «Старой Громады»,  Чикаленко  вступил в редакционный комитет альманаха «Киевская старина» и оплачивал печатавшуюся там беллетристику. В частности, доплачивал гонорары писателям Винниченко, Ефремову, Коцюбинскому (его новелла «Intermezzo» посвящена кононовским полям).

С сентября 1906 года выходит в «драконовских условиях» украинская газета «Рада», полностью на средства  Чикаленко . Здесь работали и печатались Александр Олесь, П. Тычина, С. Ефремов, М. Грушевский, Б. Гринченко. Печатал свои статьи и  Чикаленко , а гонорары отписывал в пользу газеты.

Находясь в вихре политических дискуссий, он воздерживался от членства в какой-либо партии, хотя всегда отстаивал идею: «Земля должна принадлежать тем, кто ее обрабатывает». К его словам прислушивались политические лидеры, а Винниченко называл  Евгения  Харлампиевича своим духовным отцом. Более того,  Евгений   Чикаленко  был среди кандидатов в Президенты Украинской Народной Республики.


Достойная память — достойная честь
В 1994 г. была создана Лига украинских меценатов — международная неполитическая независимая организация, основателем которой был известный общественный деятель Петр Яцык. Ежегодно ЛУМ рассматривает представления общественных организаций, Украинского эмиграционного комитета на соискание премии им. Е.  Чикаленко . «Он — один из крупнейших меценатов Украины, которого можно поставить на одну ступень с Мазепой и Разумовским», — утверждает исполнительный директор Лиги Михаил Слабошпицкий. Премия им.  Евгения   Чикаленко  — единственный неденежный знак отличия из наград Лиги меценатов. Претендовать на нее могут организации и физические лица, пожертвовавшие средства на «украинское дело». Награда воистину символическая. Кроме диплома и небольшой позолоченной медали, лауреат получает копию иконы Вышгородской Богородицы, покровительницы земли Киево-Русской.
Среди лауреатов премии им. Е.  Чикаленко  — Валентина Стрилько — президент международного образовательного фонда им. Ярослава Мудрого, автор многих образовательных программ; Владимир Побуринный — владелец фирмы «Заповит-видео» (награжден посмертно), организовавший и на свои средства содержавший украинскую воскресную школу в г. Иваново (Россия); Владимир Кашицкий — польский бизнесмен, купивший дом под Ирпенем для школы бандуристов и выделивший средства на ее содержание; Степан Петелицкий — организовал Общественную службу украинцев в Канаде; Петр Пуль (Канада) — пожертвовал $2 000 000 для Украинского католического университета в Риме; семья Ковальских — на их средства ($1 800 000) созданы специальные украинские студии при Альбертском университете в Эдмонтоне (Канада); доктор медицины Роман Стак (США) — профинансировал около 40 изданий тиражами по несколько тысяч произведений украинского поэта Богдана Лепкого (своего деда) и на свои средства содержит музей Б. Лепкого и музей книги в г. Бережаны (Тернопольская обл.); Марьян Коць (США) — профинансировал 62 издания произведений современных украинских писателей.
В этом году соискателем премии им. Е.  Чикаленко  стал Фонд содействия развитию искусств, оказывающий значительную финансовую поддержку театрам Украины и выплачивающий сто пенсий и стипендий украинским актерам.

Редакция выражает благодарность за помощь в подготовке материала Николаю Ивановичу Цымбалюку, редактору отдела региональной политики журнала «Вече»;


Михаилу Федотовичу Слабошпицкому, исполнительному директору Лиги украинских меценатов

Досье


 

Евгений  Харлампиевич  Чикаленко  родился 9 декабря 1861 года в с. Перешоры на Херсонщине (ныне Котовский район Одесской области). Отец умер, когда  Евгению  исполнилось десять лет. Его опекуном стал родной дядя. В 1870 году  Евгения  отдали в пансион англичанина Рандаля в Одессе. Продолжил он учебу в реальном училище Елисаветграда. Как выпускник реального училища  Евгений  не мог стать студентом Киевского университета, поэтому он поступает в Московскую академию, но с началом студенческих волнений возвращается на родину. С 1881 года — студент естественного факультета (агрономия и зооветеринария) Харьковского университета. В 1883 году попадает под следствие как член нелегального драгомановского кружка (в Харькове и Елисаветграде). Обвинен в украинском сепаратизме. Приговор — пять лет под гласным надзором с запрещением проживать в крупных городах. Вступил в брак с Марией Садыковой. У них было три дочери и три сына.
В 1885 году, закончив университет,  Евгений   Чикаленко  переехал с семьей в родовое имение в Перешоры, где занимался хозяйством. С 1894 года — член одесской «Громады», с 1900-го — киевской. В 1900 году избран членом совета «Беспартийной организации» (с 1904 года — Украинская демократическая партия). В 1900 году покупает имение в Кононовке. С 1906 года издает украиноязычную газету «Рада». В 1917 году — член Центральной Рады Украины. С 1918 года  Евгений   Чикаленко  в эмиграции. В 1919 году арестован поляками на Ивано-Франковщине. Несколько лет живет в Австрии. С 1925 года — в Подебрадах (Чехия), где занимает должность председателя Терминологической комиссии в Украинской хозяйственной академии. Умер 20 июня 1929 года. Тело было кремировано. Согласно завещанию, прах должен был быть развеян над Украиной после обретения ею независимости.

Комментарий потомка

 Евгений  Иванович  Чикаленко  (внук), бывший преподаватель Киевского политехнического института, пенсионер:

— Когда Лига меценатов пригласила меня от имени семьи приветствовать впервые соискателей премии имени моего деда, я был взволнован, а когда говорил — колени дрожали. Я чувствую гордость, это большая честь для меня, своего рода долг, который я должен возвратить. Я осознаю, насколько значимой была личность моего деда в украинской истории и насколько важно то, что народу возвращается имя  Евгения   Чикаленко . На деда я мало чем похож, да и когда мне было на него равняться.  Евгений  Харлампиевич (о нем знаю только по рассказам отца) был гениальным, в моем понимании, человеком, многого достиг в жизни. Из семейных реликвий сохранились два фотоальбома, некоторые книги, автором которых был мой дед.

Многое из дорогих раритетных вещей мы отдали в музеи — 40 вышитых рушников, собранных дедом, я передал Музею Леси Украинки, в Национальном историческом музее Украины хранятся медали, полученные  Евгением  Харлампиевичем на сельскохозяйственных выставках, печатная машинка «Рады». Потомки деда живут в Нью-Йорке, Петербурге, Целинограде. К сожалению, мы не встречаемся, не общаемся. Возможно, мой сын Сергей как-то объединит «веточки» нашего рода: надеюсь, он не меньше меня осознает значимость личности своего прадеда — ведь вместе со мной бывает на всех встречах писателей, посвященных  Евгению  Харлампиевичу, на каждой церемонии награждения лауреатов премии им. Е.  Чикаленко , интересуется воспоминаниями моего деда, которые сейчас выпустило отдельной книгой издательство «Темпора».



Источник: газета «Контракты», №29, Июль 2003г.

Бывальщины от  Евгения  Ивановича  Чикаленко 



Как дед хозяев воспитывал

Как-то  Евгений  Харлампиевич раздавал крестьянам солому. Поставил условие: «Каждый может взять столько, сколько осилит, придти можно не один раз». Один набрал так много, что едва мог идти. Над его жадностью стали все смеяться. Тогда дед сказал: «Если по дороге разбросаешь солому, то больше чтобы не приходил». И представьте себе — тот крестьянин донес чуть ли не полстога на свой двор, не уронив по дороге ни соломинки.



Как кучер деда пришел попрощаться

Помню случай, может, 50 лет назад. Я тогда был еще мальчиком. Семья наша жила в частном домике на Лукьяновке (теперь здесь высотные дома, в одном из которых, собственно, и моя квартира). Однажды к нам пришел глубокий старик, как мне тогда показалось, в странной одежде.

Я был во дворе. Поздоровавшись и спросив мое имя, старик попросил позвать Ивашка (так в семье звали моего отца — сына Евгения Харлампиевича). Отец вышел к нему, а мы с мамой уже ждали его с гостем в доме. Но что-то очень долго они не шли. Когда мы вышли во двор, то увидели удивительную сцену — отец и незнакомый нам старик стояли, обнявшись, на коленях и плакали... Как оказалось потом, это с отцом пришел попрощаться перед смертью кучер моего деда. Было ему лет 90, если не больше. К сожалению, имя его я уже забыл.

Віктор ШПАК

Землю — за «Раду»



Навіть у свій півторавіковий ювілей Євген Чикаленко — видатний, але ще мало відомий нам українець.
В уяві більшості з нас знамениті меценати початку ХХ сторіччя — заможні люди, які частину своїх прибутків спрямовували на патріотичні починання. Певною мірою це так, але тим більша заслуга тих, хто підтримував українську справу не лише від «щедрот своїх», а розпродуючи власне майно і навіть влазячи у борги, як робив це Євген Чикаленко. Його знаменита фраза — «Любити Україну не тільки до глибини душі, але й до глибини власної кишені» — не данина красивому слівцю, а життєве кредо Громадянина, чия доля — і приклад для наслідування, і докір нині сущим в Україні.
Знав «в обличчя» кожну худобину

Ще підлітком Євген Чикаленко втратив батька, який залишив синові не лише чималий шмат землі, а не менш солідний кредит, який «дивний пан», за визначенням місцевих селян, зумів погасити аж…1918 року. Отож серед причин, що спонукали молодого поміщика з уже чималою родиною аж до 33-річного віку жити в селі Перешори Херсонської губернії, борги — не на останньому місці.

Та коли сусіди-землевласники прагнули «поправити» справи за рахунок визискування орендарів-селян, нащадок давнього козацького роду взяв на озброєння господарський хист і науку. Він не лише з ранку до ночі особисто наглядав за справами в маєтку, а, хоч як важко в це повірити, знав «в обличчя» кожну худобину в численних стайнях, хлівах, кошарах.

Уже розбагатівши і нарешті переїхавши із дітьми в Одесу, де були умови для їхнього навчання, Євген Чикаленко виклав свій досвід у праці «Розмова про сільське господарювання» у п’яти книгах: «Про засуху (чорний пар та плодозмін)», «Сіяні трави, кукурудза та буряки», «Виноград», «Сад», «Коні, скотина, вівці та свині». Спершу видрукуваний в Україні, цей посібник практика згодом перевидали у столичному Петербурзі. Загальний наклад «Розмови» становив півмільйона примірників. Це величезний наклад навіть для часів загальної письменності, не кажучи вже про країну, де на селі мало хто володів грамотою.

Головний секрет успіху видання — зрозумілість викладу та практична спрямованість рекомендацій. Євген Чикаленко не лише на прикладі власного господарювання доводив переваги наукової системи сівозмін, а ратував за їхнє поширення як «корисних для обох сторін» серед селян-орендарів. Адже це давало змогу підвищити урожайність, захистити землю від забур’янення та зберегти родючість грунтів. Більш того, раціональне землекористування послаблювало негативний вплив жорстоких посух, що періодично охоплювали південь України. Тому є всі підстави стверджувати, що «Розмова» Є. Чикаленка врятувала тисячі українців від голодної смерті. Лише за це його ім’я варте доброї пам’яті.
Щоб не сталося другого Берестечка

Та в історії України він насамперед залишився як меценат і громадський діяч. Завдяки безкорисливій фінансовій допомозі Євгена Чикаленка часопис «Киевская старина» задовго до офіційного дозволу царської влади на друк української періодики став форпостом українства у зросійщеній «Малоросії». Саме на сторінках цього журналу на наполегливу вимогу мецената і тонкого поціновувача красного слова було вміщено перше оповідання ще нікому не відомого автора Володимира Винниченка.

Проте чи не головна заслуга Євгена Чикаленка — фінансування перших на підвладних Російській імперії теренах українських щоденних газет: «Громадської думки» і «Ради». Видання першої влада заборонила через сім з половиною місяців, а другу, що прийшла на зміну «Думці», видавали майже впродовж восьми років, аж доки із початком Першої світової війни українське слово в Україні знову не потрапило під заборону.

Задля фінансування «Ради» Є. Чикаленко пішов навіть на продаж частини своїх земель, вклавши виручені 10 тисяч рублів у проект, що не міг принести жодного прибутку. Варто нагадати, що передплату українського видання вважали свідченням «неблагонадійності», вона вела до втрати посади. Тому в багатьох читачів не залишалось іншого виходу, як їхати до Києва, щоб «тихцем» придбати вже застарілий комплект щоденної газети безпосередньо в самій редакції.




1908 рік. Редакція газети «Рада». Євген Чикаленко — за столом четвертий ліворуч. Фото з сайту wikimedia.org  
Неважко уявити, яких утисків зазнавали працівники видання та його головний фінансист. Недаремно Євген Чикаленко відверто писав у листі до Івана Франка від 3 лютого 1909 року: «Рада» не має ніякого інтересу, в якому б я був особисто заінтересований, але се єдиний щоденний часопис на Україні, який будить національну самосвідомість, і смерть його була б для нас другим Берестечком».

Порятунок газети інколи вимагав навіть життя в борг, примушуючи заставляти в банку будинок, де мешкала вся родина. «У мене не стає сил ні грошових, ні моральних, — з розпачем писав Євген Чикаленко в одному із листів. — Стільки муки, клопоту, гризні; в справі не бачу поступу, очевидно, до щоденної газети не дожили ще, а ведучи її, стільки намучишся, що вранці як встаєш, то думаєш — лучче б я й не прокидався». Та не менш чітко видавець-патріот усвідомлював: «Щоб існувала преса, треба свідомого громадянства, а щоб було свідоме громадянство, треба, щоб існувала преса».


«Без надії сподіваюсь…»

Як досвідчений господарник, що звик керуватися тверезим економічним розрахунком, Євген Чикаленко був далеким від романтичних сантиментів і напрочуд добре усвідомлював усю важкість взятої на свої плечі ноші. Чи не найкраще духовну велич його подвижницької діяльності розкриває написане ним у 1910 році гірке визнання: «Я не вірю в будущність нашої нації. Се нація, у котрої анархізм доведений до абсурду. «Україна — це я» — се девіз багатьох українських діячів в історії і тепер. У нас перше всього на думці «я», а громадські інтереси тільки декорація! Але в житті я держусь правила: «А ти, Марку, грай!» Будем грать, скільки стане сили, а після нас нехай грають інші, але пісня наша буде та сама».

У 1897 році у столичному Санкт-Петербурзі стараннями Є. Чикаленка виникла Українська громада, яка спочатку налічувала…. шестеро осіб. Та настане час, коли і громада, й народ, національну самосвідомість якого взявся будити Євген Чикаленко, скажуть своє вагоме слово.

Після лютневої революції 1917 року великий патріот із законною гордістю заявив: «Тішуся тим, що український рух приймає такі широкі розміри і що в сьому єсть і моя крапля праці».


«Соціялізація» погубить Україну

Євген Чикаленко знав і любив українське село та чимало зробив для його розвитку. «Дивний пан» не був чужим селянам-землякам, що переконливо засвідчили революційні події 1905 року, коли майже всюди запалали поміщицькі садиби. Маєток Чикаленка, який здавав землю в обробіток за невисоку ціну і з усіма обходився по-людськи, «революціонери»-палії займати не наважились. Втім, за свідченням незвичайного пана, його село теж не було типовим: «Тільки невдахи або непросипенні п’яниці в Перешорах бідні, але з молодших таких зовсім мало».

Здавалось би, кому, як не прагматикам-патріотам на кшталт Чикаленка, визначати політику держави після проголошення УНР? Та їхній голос залишився криком волаючого в пустелі, що, на відміну від Польщі чи Фінляндії, визначило подальшу долю України.

Нині лише дивуєшся винятковій прозірливості передбачень Євгена Чикаленка, який ще 7 квітня 1918 року занотував у щоденнику: «Недавно бувши в Грушевського, доводив йому, що Україну треба будувати на середньому землевласникові, що має від 15 до 150 десятин землі, бо це єсть найпевніший, найздоровіший елемент на селі. Великі землевласники та городяни чужі нам…. Грушевський впадає в крайність — в соціялізацію землі. Це вносить незадоволення в верстви, що мають більше 10—15 десятин землі, і тішить сільську голоту, бо наче досягає її ідеалу рівності. Але ця рівність погубить нашу державу, бо селяни, живучи на дрібних кавалках, не зможуть розвинути сільської промисловості, але й не дадуть робітника для фабричної. В результаті наші городяни і селяни муситимуть купувати все за кордоном, не маючи хліба на вивоз навіть в свої міста… На мою думку, треба дозволити вільний продаж землі, встановивши якийсь максимум, більше якого не можна купувати. Тоді земля швидко перейде в руки тих, яким вона дійсно потрібна, хто дорожить і любить її, а ота «пролетарія» піде собі на фабрики і заводи, бо все одно всім не можна ж хлібопашить».


У 60 років — на лісоповал

Ще влітку 1917 року Євген Чикаленко завбачливо продав свій маєток у Перешорах. Та замість того, щоб вкласти отримані кошти у банки союзної Франції чи Англії або перевести до нейтральної Швейцарії, український патріот залишився вірним своїм принципам. Тож на схилі літ залишився злиднем.

Емігрувавши до Австрії, вже 60-річний Євген Чикаленко заробляв на життя заготівлею дров у лісі, а його дружина — працею на фабриці. 1925 року подружжя переїхало до Чехословаччини, де в Українській господарчій академії знаному фахівцеві-аграрію доручили укладання сільськогосподарських словників і енциклопедій. Здавалось би, життя нарешті почало налагоджуватись, та в 1928 році з радянської України надійшла звістка про загибель в ув’язненні сина Петра, за рік — про заслання у табори наймолодшого з Чикаленків — Івана. Втім, може, навіть на краще, що зболене цими повідомленнями серце батька зупинилося ще до того, як на щедру українську землю прийшов чорний 1933 рік…
ДОСЬЄ «УК»

                           
Євген ЧИКАЛЕНКО (9 грудня 1861 — 20 червня 1929). визначний громадський діяч, меценат української культури, агроном, видавець, публіцист.

Був меценатом різних починань: на його гроші видано «Русско-український словарь» М. Уманця-Комарова (Львів, 1893 —1898), він допомагав журналу «Киевская старина»; організував при НТШ у Львові фонд ім. Мордовця для допомоги українським письменникам, фінансував тижневик «Селянин» у Львові, став головним фундатором «Академічного Дому» у Львові (25 000 крб).

Під час Першої світової війни переховувався від переслідування поліції у Фінляндії, Петрограді, Москві; з початком революції 1917-го повернувся до Києва. У січні 1919 р. виїхав до Галичини, де його як українця інтернували поляки. З 1920 р. перебував у Рабенштайні (Австрія). З 1925 р. — голова Термінологічної Комісії при Українській Господарській Академії в Подєбрадах (Чехословаччина). 
Джерело: газета «Урядовий кур`єр», 9 грудня 2011 р.

Володимир ПАНЧЕНКО, доктор филологическихх наук

Дон-Кихот запорожского корня






ЕВГЕН ЧИКАЛЕНКО
Евгений Харлампиевич Чикаленко, как и много других украинских патриотов, достойных почета потомков, остается пока что в тени. Хотя фигура эта по-своему уникальная. Меценат, который делал возможное и невозможное, чтобы украинство не исчезло во мраке истории: вкладывал средства в издание первых украинских газет и журналов («Громадська думка», «Селянин», «Рада», «Літературно-науковий вісник», «Нова громада»); финансировал деятельность основанного в конце ХІХ ст. в Львове Научного общества имени Тараса Шевченко, которое стало, в сущности, украинской академией; поддерживал материально писателей - Бориса Гринченко, Владимира Винниченко, Михаила Коцюбинского; выстроил в том же Львове Академический дом для студентов - выходцев из Поднепровской Украины. Это ему принадлежат афористические слова: "Любить Украину надо не только до глубине душы, но и до глубины кармана".

"Река нашей истории плыла... также под псевдонимом "народничество". И там были В.Антонович, А.Конисский и Франко, Житецкий и Мирный, Карпенко-Карый, и гениальная Заньковецкая и амбициозный Гринченко. Так, это все преимущественно герои. И не станем забываеть, что история имеет и свою материальную сторону, свою материю, свою материальную ткань. И эту материальную ткань ткали Симиренки, Милорадовичи, Леонтовичи, а в первую очередь и как главный руководитель того ткачества… - Евгений Чикаленко". (Евгений Маланюк).

В Нью-Йорке на 73-ей street живет госпожа Оксана Линтварёва-Чикаленко, отец которой был другом Антона Павловича Чехова. Разговаривая с ней, невольно ловишь себя на мысли, что она могла бы сыграть графиню Раневскую в "Вишневом саду". Госпожа Оксана - живая частица чеховской эпохи. Ей - 92, тем не менее она не осталась, как это случается с людьми почтенного возраста, в прошлом. Охотно работает за компьютером: увлеклась написанием воспоминаний... Охотно рассказывает о селе Луке под Сумами, где было имение ее отца, в котором любил гостить Чехов. Упоминает тетку, которая имела прекрасный вишневый сад. ТОТ САМЫЙ...

Мы рассматриваем старые фотографии - и незаметно переходим от разговоров о Чехове к маленьким монологам об удивительном современнике Антона Павловича - Евгении Чикаленко, том самого "главного ткаче", которого так высокопохвально упоминал в своих дневниках поэт Евгений Маланюк. Госпожа Оксана была жената с Львом Евгениевичем Чикаленко, выдающимся украинским археологом, одним из тех, кто держал на своих плечах Украинскую свободную академию наук в США. Их дочурка Марьяна, врач по специальности, сидит рядом с нами в небольшой нью-йоркской квартире, украшенной украинскими сувенирами. Мы пьем чай - и в какой-то миг вспыхивает слово, которое мне не раз попадалось на глаза в воспоминаниях Чикаленко, в его письмах к Владимиру Винниченко... Перешоры.


"ЛЮБИТЬ УКРАИНУ НАДО НЕ ТОЛЬКО ДО ГЛУБИНЫ ДУШИ, НО И ДО ГЛУБИНЫ КАРМАНА"

Перешоры - родина Евгения Харлампиевича, сельцо за каких-то три версты от станции Мардаривка. Когда-то это был Ананьевский уезд Херсонской губернии, а теперь - Одесщина... Так вот: оказывается, госпожа Оксана вместе с Марьяной не так давно побывала в Перешорах! Лев Евгениевич завещал, чтобы его прах развеяли именно там, на земле, где жило несколько поколений Чикаленков.

Целый веер фотографий на столике: перешоровский люд, встречающий гостей из Америки; дуб, возле которого прах одного из потомков знаменитого рода соединился с родной землей; местные виды... И просто - стайка кур в ограде, такая себе украинская сельская экзотика для американского глаза... Марьяна сознается, что история рода ее в последнее время интересует все больше. Слова поэта о "главном ткаче" она выслушала с умилением и удивлением вместе с тем, ведь в них - признание незаурядного масштаба личности ее деда. "Хочется что-то хорошо сделать для его памяти, - говорит Марьяна. - Что? Подскажите...".А мне тем временем упоминается Винниченко, литературный "крестник" Чикаленко. В одном из писем к Евгению Харлампиевичу он как-то написал: "Верю, что придется выбирать улицу для памятника Вам...". С того времени минуло почти сто лет... Памятника Євгену Чикаленко до сих пор нет. Поставлен М.Жванецкому, М.Яковченку, Голохвастову и Проне Прокоповне, Паниковскому, - симпатичным артистам и литературным героям, можно сказать - народным любимцам.

Общественный деятель, активно участвовавший в создании Общества украинских прогрессистов, из которого в марте 1917 года явилась Центральная Рада. В апреле 1918 г. Евгению Чикаленку предлагали стать гетманом Украины, но он отказался, поскольку политиком себя не считал. Землевладелец, который не только вел образцовое хозяйство, но и обобщил свой опыт агрария в "Разговорах о сельском хозяйстве". Автор бесценных "Воспоминаний (1861 - 1907)", "Дневника" 1907 - 1917 гг., который давно стал библиографической редкостью (Львов, 1931), а также не изданных еще дневников, которые охватывают последний, наиболее драматический период жизни Евгения Харлампиевича (1918 - 1929). В 1904 г.он выпустил сборник "300 лучших украинских песен", немало из которых было записано самым Чикаленко в родных Перешорах. Заслуги его перед Украиной настолько весомы, а личность его настолько колоритна, что ныне нам должно быть как-то неудобно за свое равнодушие к имени этого человека, который и в самом деле выполнила сумасшедше сложную миссию "главного ткача" материальной ткани нашей национальной истории.

В своей родословной Евгений Чикаленко находил имена запорожских казаков. Сам же он родился 1861 года в семье секретаря Ананьевского уездного суда, который, пойдя в отставку, занялся сельским хозяйством в Перешорах. Учился сначала у местного священника, а потом в пансионе в Одессе, со временем переименованном в прогимназию. Среди учителей этого заведения были яркие личности - словесник Алексей Андриевский, учитель географии (и композитор, автор популярных "Вечерниц") Петр Нищинский, известный всей Одессе педагог Леонид Смоленский.

Именно с именем Смоленского, чья университетская молодость прошлая под влиянием близкого окружения В.Антоновича и М.Драгоманова, Евгений Чикаленко связывал пробуждение своего национального самосознания, припоминая случай, когда он пережил большое эмоциональное потрясение. Праздновали Рождество; Нищинский играл на рояле, Смоленский начал петь песню о казаке, который двести лет в неволе ходит над Дунаем, выкликая волю... Евгений, услышав, что учитель (его Бог!) поет на украинском языке, за который его, перешорского мальчика, наказывали и обижали, вдруг расплакался. Чтение "Тараса Бульбы", Шевченко, Марка Вовчка, журнала "Основа" окончательно сформировало его национальное "Я".


ЕЛИСАВЕТГРАД

І все же "южную Пальмиру" - Одессу - победил провинциальный, казалось бы, Елисаветград.14- летнего Евгена отдалили учиться в земское реальное училище, имеющее репутацию одного из лучших образовательных заведений края. Его директор Михаил Завадский был "человеком выдающегося ума и незаурядным педагогом". За одной партой с Евгением сидел Афанасий Тобилевич (будущий артист Панас Саксаганский). В семье Тобилевичей юный перешорец стал своим человеком. Скромный дом на улице Знамянской, в котором жил секретарь городской полиции Иван Тобилевич (через несколько лет его будут знать как драматурга и актера Карпенка-Карого), был ячейкой культурной жизни Елисаветграда. Кто здесь только не побывал! Подвижники украинской сцены Мария Заньковецкая, Марко Кропивницкий, Михаил Старицкий, Микола Садовский, супруги Русовы (София - педагог, Александр - известный в России статистик), родной брат жены хозяина дома Александр Тарковский (да, да, это дед знаменитого кинорежиссера Андрея Тарковского!), писатель и вместе с тем заместитель прокурора Дмитрий Маркович, артельный "батько" Николай Левицкий...

Евгений Чикаленко оказался в самом эпицентре активной общественной жизни уездного города. В доме секретаря полиции собирался кружок, который по своему характеру очень напоминал Киевскую Громаду. И не удивительно: душой его - вместе с Иваном Тобилевичем - был врач Афанасий Михалевич, человек, близкий к Михаилу Драгоманову, приятель профессора-историка Владимира Антоновича. Чикаленко вращался в этом круге целых шесть лет, с 1875 до 1881- го, - вплоть до своего отъезда в Киев, где он был намерен поступить в университет хотя бы на правах вольнослушателя .

В своих "Воспоминаниях", написанных уже после поражения УНР, Евгений Харлампиевич расскажет, как они вдвоем с Александром Тарковским искали в Киеве на улице Жилянской домик Антоновича, как познакомились вскоре с композитором Николаем Лысенко, кобзарем Остапом Вересаем, языковедом Константином Михальчуком и вообще с той интеллигенцией Киева, которая служила основой "Старой громады". Впрочем, Тарковскому больше импонировали идеи "Народной воли", за что он совсем скоро - после разгрома жандармами украинского и народовольческого кружков в Елисаветграде - расплатится ссылкой в Сибирь, от которой его не спасет и бесшабашное письмо к Виктору Гюго, отправленное в Францию из одесской тюрьмы, тем не менее перехваченное жандармами... Чикаленко тоже напомнили о собраниях в доме на Знамянской, о его связях с Михалевичем и Тобилевичем. К счастью, все обошлось не Сибирью, а пятилетней высылкой в Перешоры под гласный надзор полиции.


"ЕСЛИ НЕ Я, ТО КТО?"

В Перешорах Е.Чикаленко занялся сельским хозяйством. Причем - с основательностью научного работника! Недаром же перед тем он три года был вольнослушателем естественного факультета Харьковского университета. Результаты не заставили долго ждать: появились солидные доходы, а они, в свою очередь, давали возможность покупать новые земельные участки. Приобретенный опыт молодой хозяин изложил в брошюре "Беседы о сельском хозяйстве", названия разделов которой свидетельствовали о ее прикладном характере: "Черный пар", "Скот", "Сеянные травы", "Виноград", "Сад", "Как упорядочивать сельское хозяйство в поле"...

Брошюру Чикаленко написал по-украински - и понадобилось целых пять лет, пока сам министр внутренних дел разрешил издать ее "в виде исключения"! "Крамольным" был, конечно, не рассказ о черном паре или винограде, а запрещенный царским указом язык...Самоотверженность, с которой Евгений Харлампиевич пропагандировал украинское слово, украинскую историю и культуру, стараясь пробудить у своих земляков приспанное вековой несправедливостью национальное сознание, не может не поражать.

"Если не я, то кто?" - таким был внутренний императив этого человека, который велел ему, удивляя соседей-панов, постоянно разговаривать на родном языке; записывать в Перешорах народные песни, чтобы со временем издать их отдельной книжкой; вкладывать деньги в конкурс на лучшую историю Украины; писать письма И.Репину с предложением взяться за украинские исторические сюжеты... И то было только начало. Общественные дела, украинское движение все больше и больше затягивали Евгения Чикаленко в свой водоворот. В 1899 г. он приобрел землю и усадьбу в селе Кононивке, что неподалеку от Яготина. Это та самая Кононивка, полям которой посвящена известная каждому десятикласснику новелла М.Коцюбинского "Іntermezzo"...

Кононивський "пан" заметно выделялся из местного панства: был он не только добрым хозяином, но и, сказать бы, украинским просветителем, воспитателем крестьян. Немало страниц "Воспоминаний" Чикаленко посвятит именно той своей педагогике, оставит колоритные портреты односельчан, в которых он терпеливо пробуждал гражданское и национальное сознание. Но Кононивка, как и Перешоры, не была для Чикаленко единой и главной точкой приложения сил. Свой талант агрария он решил подчинить большой цели - той самой, которую поэт назвал тканьем материальной ткани украинской истории.

Осенью 1900 г. Е.Чикаленко покупает дом в Киеве на улице Мариинско-Благовещенской, 91 (неподалеку от "пенатов" Лысенко, Старицкого, П.Косача, А.Конисского) и, как сам скажет, "с головой" ныряет "в украинскую общественную деятельность". Поступает в Киевскую Громаду и таким образом попадает в круг, атмосферу которого определяли В.Науменко, В.Антонович, К.Михальчук, М.Старицкий, О.Пчилка, Я.Шульгин, Н.Лысенко, П.Житецький, М.Василенко, И.Стешенко... "Это был цвет тогдашней киевской старшей украинской интеллигенции", - писал со временем Е.Чикаленко.

Дом Чикаленко стал центром украинской культурной и общественно-политической жизни Киева. Здесь проходили съезды Общей Беспартийной Украинской Организации, которая ставила цель объединения "всех сознательных украинских элементов". Здесь рождались идеи, которые становились реальными делами (так было основано издательство "Вiк", книжный магазин журнала "Киевская старина"). Совет Общей Организации и в самом деле выполняла функции "тайного правительства", целью деятельности которого было украинское возрождение. Здесь, в доме Евгения Харлампиевича, устраивались литературные субботы, на одной из которых, кстати , появился и студент Владимир Винниченко, - его дебют в литературе состоялся с легкой руки хозяина дома...

Во время гражданской войны дом Чикаленко разграбят и уничтожат. Пойдут по ветру собрание газет за 30 лет, письма выдающихся украинских деятелей, библиотека, в которой було немало книг с автографами знаменитых современников. На Мариинско-Благовещенской семья Чикаленкопережила бушующий 1905 год, когда "испуганный царь уже хотел было убегать с семьей пароходом за границу, но придворные, во главе с Распутиным, уговорили его остаться и пойти на уступки общественности" (Воспоминания, с.404).


КАКОЕ ТАМ НАЦИОНАЛЬНОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ БЕЗ РОДНОГО СЛОВА

Усадьбы в Перешорах и Кононивке не сгорели в огне "аграрных движений": Евгений Харлампиевич умел ладить с крестьянами... А потом началась "страшная столыпинская реакция" с ее "черными сотнями", нескрываемой неприязнью к "инородцам"... И вот при этих обстоятельствах, воспользовавшись Манифестом о конституции (17 октября 1905 г.) Е.Чикаленко берется с друзьями издавать украинскую ежедневную газету! Так появилась "Громадська думка", а со временем - газета "Рада", без которой Евгений Харлампиевич не представлял своей жизни. "Со смертью газеты настанет и моя духовная смерть, - писал он В.Винниченко в июле 1908 г. - Как украинский Дон Кихот я умру. Запрячусь в селе, лишь бы не видеть сознательных украинцев, не слышать о них, одним словом, возвращусь в "первобытное состояние" отчаянного сельского хозяина, который кроме черного пара, ничего и не знал и ничем не интересовался..."

Чего больше в этих словах - иронии? Грусти? Отчаяния? Можем только вообразить, сколько настойчивости и дипломатического дарования надо было иметь, чтобы собрать необходимые средства на газету, а к тому же еще и "сбалансировать" амбиции, интересы, политические расхождения "сознательных украинцев", которые так легко втягивались у распри. Евгению Харлампиевичу с его педагогическим тактом не раз приходилось выступать в роли арбитра. Он имел право на ту острую национальную самокритику, которая не раз встречается в его письмах, "Воспоминаниях", "Дневнике". Чаще всего упрекал свою нации за анархизм, за то, что "не способна к самоорганизации, к государственности". Иногда завидовал чехам: дескать, им немецкая неволя еще и на пользу пошла... Зная, с каким Сизифовым упрямством боролся этот человек за украинскую печать, невольно думаешь: а где наши нынешние Чикаленки? Бывало, когда не хватало денег на издание, Евгений Харлампиевич продавал свою землю, лишь бы только дело не погибло! Знал: какое там национальное возрождение без украинского слова? "Смерть газеты от анемии, - писал в "Дневнике", - это второе Берестечко, огромный удар нашему национальному движению". И "Рада" вопреки всему держалась! Вплоть до начала первой мировой войны, когда царское правительство устроило погром украинства...
ЖИЗНЕННАЯ ДРАМА И ДРАМА УКРАИНЫ

А дальше история жизни Евгения Чикаленко и его родины приобретает трагические краски, и решающую роль здесь сыграли обстоятельства революции и гражданской войны. Семейное гнездо Евгений Харлампиевич взялся строить в 1883 г., когда вступил в брак с Марией Садик, лубенскою панночкой. Имели они трех сыновей и двух дочурок: Анну, Льва, Викторию, Петра и Ивана. А в 1909 году произошло то, о чем Чикаленко в исповедальном письме к Винниченко написал так: "вышла драма". Семья распалась. "Уже сколько лет тому назад полюбил я Юлию Николаевну, племянницу моей жены. Сначала я сего не замечал, а когда заметил, то пришел буквально в ужас... Оказалось ... что и она тайно меня любила и отказывала всем своим "многочисленним" поклонникам...". Сердечные мучения закончились для Чикаленко тем, что весной 1909 г. они с Юлией Николаевной стали жить как супруги. Дети отнеслись к этому событию по-разному: Лев - "довольно умно", а Анна и Виктория - "не как зоологи, а как богословы", т.е. неодобрительно.

Со временем все наладилось, но начались события, которые перевернули кверху дном всю Россию.Война застала Е.Чикаленка в Крыму - в Алупке он имел участок земли и "виллу". "Раду" закрыли. Русская армия вошла в Галицию, откуда начали выселять тысячи украинцев. Кого куда: на земли Восточной Украины, в "Сибирь неисходимую"... Грушевского арестовали и отправили в Симбирск. Чикаленко, которого охранка считала держала на прицеле, тоже пришлось перепрятываться, кочуя с места на место. Но в 1916 г. он все же сумел восстановить издание газеты, которая отныне называлась "Нова Рада" (выходила вплоть до 1919 г., когда Украину заняли большевики).

Во времена УНР Е.Чикаленко был приверженцем гетьманата. "Будем придерживаться взгляда, что гетманство - наиболее соответствующая форма государственного устройства для Украины", - писал ему в апреле 1921 г. историк Дмитро Дорошенко, недавно еще - один из членов правительства П.Скоропадского. Оба они, и Чикаленко, и Дорошенко, резко осуждали инициированное Винниченко и его сторонниками антигетманское восстание осенью 1918 г. В американских архивах мне попало в руки письмо Чикаленко к Льву Ганкевичу, датированные ноябрем 1919 года, в котором ощущается острая боль только что пережитого национального поражения: "Ни вы, ни Винниченко не в силе исполнить единого теперь моего желания - вернуть украинское Государство, которое он, надеясь на всемирную социалистическую революцию, развалил…


В ЭМИГРАЦИИ

Это письмо Чикаленко писал, проживая некоторое время в Перемишле: как и тысячам украинских интеллигентов, ему пришлось убегать от большевистского режима, стать эмигрантом. Лев, Анна и Виктория тоже поселились за границей; часть семьи оставалась в Кононивке. Петр, которого мобилизовали в армию, успел повоевать в составе армии генерала Самсонова собственными глазами видел ее гибель возле Мазурских озер. В 1928 году он, 36-летним, умрет в пересылочной тюрьме в Курске, откуда его должны были отправить на Соловки. Самый молодой, Івашко, тоже останется в Украине, и тоже побывает в ссылке. В Киеве теперь живет его сын... Лев Евгениевич станет профессором - его еще со студенческих лет увлекли археология и антропология. Анна выйдет замуж за Зигмунта Келлера и будет жить в Швейцарии. В одном из диспорных сборников я встретил ее преинтересную статью о яготинской библиотеке князя Репнина. Работая над ней, Анна Келлер-Чикаленко, наверное же, вспоминала родительскую Кононивку, расположенную совсем неподалеку от Яготина... А Виктория вступила в брак с Александром Скорописом-Йолтуховским, который тоже был не последней фигурой во времена Скоропадского. Жили Скорописы в Германии, имели сына Василия, которого очень любили и которого потеряли в 1941- м…:

Ну, а сам Евгений Харлампійович оказался в Чехословакии, потом в Австрии. Все его жизненные планы - рухнули. Имение в Перешорах он завещал под сельскохозяйственную школу, дом в Алупке после смерти хозяина должен был стать дачей для украинских писателей... Не судилось. События разворачивались по законам драмы. В 1922 году Чикаленки жили в селе Рабенштайне в Австрии. Положение их было такое бесшабашное, что украинская нью-йоркская газета "Свобода" вынуждена была 13 июня 1922 г. обратиться к "добрым людям" среди "американских земляков" с призывом о помощи, перепечатав сообщение одной львовской газеты, в которой речь шла о том, что "известный наш деятель Евген Чикаленко оказался в тяжелом, просто безвыходном положении… Старик собирает дрова в общественном лесу, а жена ходит на фабрику в 6 утра… И вот недавно, поднимая в лесу тяжелое дерево, старый подорвался и лежит тяжело больной, без ухода... Надо бы старику сделать операцию, но на клинику и лечение у него денег нет".

"Добрые люди" таки нашлись, и в скором времени Евгению Харлампиевичу сделали две тяжелые операции на желудке. Тем не менее жить ему все же оставалось недолго. В 1925 году семья Чикаленко переехала в Чехословакию: в подебрадской Украинской хозяйственной академии бывшему издателю "Рады" дали скромную должность главы терминологической комиссии. А в июне 1929-го Чикаленко не стало. Умирая, он просил, чтобы прах его развеяли в Перешорах, понимая, конечно, что произойти это может только тогда, когда Украина снова станет свободной... Некоторое время урна с кучкой пепла, которая когда-то носила название Евгения Харлампиевича Чикаленко, сохранялась в пражском Музее Освободительной Борьбы Украины, но после завершения Второй мировой войны музей этот было ликвидирован. Архивы перевезены к Киев, а прах Чикаленко кто-то из пражан-украинцев успел похоронить на городском кладбище...


МЫ МЕДЛЕННЫЕ И РАВНОДУШНЫЕ

Обо всем этом мы разговаривали с невесткой и внучкой Евгения Чикаленко в нью-йоркском доме на 73-й street. Совсем недалечко от него, на другой, 100-й, street, в помещении Украинской свободной академии наук, сохраняются уникальные архивные материалы, которые касаются судьбы этого благородного человека. Рукописи дневников, переписка с видными деятелями украинского движения первой четверти ХХ ст., с детьми... Говорят, что в Киеве готовятся к изданию дневники Е.Чикаленка 1918 - 1929 гг. В начале1990-х возродилась было газета "Рада" - но просуществовала недолго. Украиноязычную печать вообще потеснила русскоязычная. Конечно: независимость получили, а Чикаленків - катма. Мы медленные и равнодушные. Евгений Чикаленко это хорошо знал. Знал, что национальный характер формируется долго и надолго. Мог бы, казалось, бросить те свои добровольные национальные обязанности и жить, как все. Но ведь нет же: вопреки всему, оставался добросовестным и самоотверженным "ткачом", повторяя с печальной улыбкой свое неизменное правило: "А ты, Марко, играй!"


Источник: газета "День"

ГУК г. Москвы БИБЛИОТЕКА УКРАИНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ


Личность в истории культуры

«Евген Чикаленко.

Меценат и не только»
ИНФОРМ-БЛОК

Электронное издание БУЛ

Выпуск посвящается 150-й годовщине со дня рождения



Евгения Харлампиевича Чикаленко,

украинского общественно-культурного деятеля, журналиста, мецената

На русском и украинском языках

Составитель В.Г. Крикуненко

vitkrik@yandex.ru

тел.: 631-34-17

Москва

23 декабря 2011 г.




Смотрите также:
Гук г. Москвы библиотека украинской литературы история литературы в лицах
434.65kb.
3 стр.
Гук г. Москвы библиотека украинской литературы
144.06kb.
1 стр.
Гук г. Москвы библиотека украинской литературы
538.25kb.
4 стр.
Гук г. Москвы библиотека украинской литературы
364.96kb.
1 стр.
Гук г. Москвы библиотека украинской литературы
265.88kb.
1 стр.
Международный научный симпозиум «есенин: диалог с ХХI веком»
619.71kb.
3 стр.
«библиотека украинской литературы»
145.75kb.
1 стр.
Web- сайт как средство обеспечения доступа к информационным ресурсам и развития информационной культуры инвалидов по зрению. Ветошкина Т. В., зам директора гук «Кемеровская областная специальная библиотека для незрячих и слабовидящих»
94.72kb.
1 стр.
Ббк 83. 3(2Рос=Рус)6(235. 55) Л 64 Литературное лицо малой Родины: обзор творчества южноуральских писателей / сост. Н. С. Кузнецова. – Челябинск: гук «Челябинская областная юношеская библиотека»
306.85kb.
1 стр.
Современная библиотека в информационном пространстве науки и образования
30.5kb.
1 стр.
Челябинск, 2007 ббк 84(2 Рос = Рус)6 4 г 31 Андрей Геласимов: «Надо жалеть друг друга…»: материалы по творчеству Андрея Геласимова / Сост. Л. В. Запащикова. – Челябинск: гук «Челябинская областная юношеская библиотека»
116.54kb.
1 стр.
Знаменательных и памятных дат
1536.73kb.
9 стр.