Главная страница 1страница 2 ... страница 13страница 14



А Л Е К С А Н Д Р С А Х А Н О В



П Р О Г У Л К А П О А Р Б А Т У

(рассказы, новеллы, эссе)

C A R T A

MOSCOU 2004

Моим любимым и незабвенным

папе, маме, бабушке…

Для Александра Саханова, появившегося на свет в родильном доме им. Грауэрмана, что стоял у входа на Арбатскую площадь, Арбат нечто большее, чем обычные воспоминания детства и юности.

Самый известный столичный район является местом действия большинства произведений писателя.

И эта книга ещё одно тому свидетельство.

Прогулка по Арбату

(Лирическая новелла)


…Мы начали прогулку с арбатского двора,

к нему то всё, как видно, и вернётся…



Булат Окуджава

В тревожном, беспокойном полусне, одно за другим стали навязчиво появляться и исчезать видения старого Арбата. Арбата пятидесятых годов двадцатого века. Времени детства и юности.

Таким образом, мне осталось лишь подчиниться зову души. И чуть позже, когда за окном начало уже заниматься неяркое московское утро, я принялся за воспоминания об этом чудесном уголке Москвы.

Здесь, «чудесный», конечно же, от «чудо». То есть необъяснимость, неожиданность, непредсказуемость, таинственность, мистическая ирреальность.

Говорят, что само название взято из татарского и переводится, как пригороды. Наверное, в годы оные Арбат и был пригородом. Впрочем, в Москве много всяких экзотических восточных наименований.

Помог случай - оказаться там под Новый Год. Но, пройдясь по знакомой улице, кроме ресторана Прага, Зоомагазина и театра Вахтангова, из прежнего Арбата ничего не обнаружил. А посему…

… Очень хочется найти старую карту Москвы, чтобы узнать место нахождение Смоленского кладбища. По некоторым сведениям, снесённый погост должен был находиться на месте, расположенной в начале Арбата, сталинской высотки. Мистическая сущность её возвышенности всю жизнь подспудно влекла и указывала мне, что именно там нашла своё упокоение, перебравшаяся в Москву из Смоленской губернии, прапрабабушка Марфа Тимофеевна Меркурьева.

Её детство и отрочество прошло в зажиточной семье свободных смоленских землепашцев. Родившаяся в 1846 году в селе Пнёво Смоленской губернии, в 1866 году она выходит замуж за своего односельчанина Ивана Сергеевича Меркурьева, дальнего родственника известного впоследствии советского киноартиста Василия Меркурьева («Верные друзья» и др.).

Волею судеб она становится воспитательницей моей ненаглядной бабуленьки - сироты с детских лет. И не было бы родственной любви, защиты прапрабабушки, возможно, и я никогда бы не случился.

Так, для чего же мне всё это нужно?

Очень уж хочется почтить память родного и близкого человека, о котором наслышан столь много прекрасного. Принести цветы. Погрустить возле родной могилки. О чём-то поразмыслить. Ведь своей жизнью, и счастьем, что мы оказались в ней, ушедшие заслужили от нас величайшего к себе внимания.

Только с годами начинаешь осознавать, в какую безвозвратность уходят не только люди, но и всё то, что их окружало. К примеру…

Тут на ум неожиданно приходит совсем уж, казалось бы, странная мысль.

Ведь никогда последующие поколения не ощутят специфического вкуса, которым обладал «Сливочный напиток». Широко известный в своё время, продававшийся в стеклянных молочных бутылках, совершенно обычный для своего времени продукт.

Как, впрочем, и множество иных продуктов ушедших в небытие за последние века. В целом - ощущение только, что произошедшего, но уже успевшего забыться за многолетие. Сменяются эпохи, меняется антураж…

И встает, казалось бы, странный вопрос. Так ли нам всем необходима память?

А может без неё, не напрягаясь и не задумываясь, будет гораздо удобнее и легче жить?

Память на вкус, запах, образ, цвет, мелодию. Память об ушедших предках. Память о приличном и неприличном. Память о былой порядочности. Память о статусе совести и нравственности в прошедшей и в теперешней жизни.

И так далее.

Говорят, что человечество, лишённое памяти, вырождается.

Но, неужели так уж обязательно всё помнить? Решайте сами.

А пока, давайте, пройдемся по Арбату.

«Арбатского романса – старинное шитьё, к прогулкам в одиночестве пристрастье»…

В отголосках минувшего слышится негромкий перебор гитарных струн. Их уютное, тёплое звучание…

…Понятно, что строго придерживаться хронологии в такого рода повествовании не имеет смысла. Но хотелось бы протекать мысленно в настоящем и прошлом, связывая события и людей в них участвовавших, перекличкой персонажей, повторением исторических коллизий и субъективной адекватностью пережитых ощущений.

Поэтому, говоря об Арбате, нужно выделить, вычленить, представить некий таинственный символ. Или, если хотите, смысл и феномен необычного места.

И здесь, вполне возможно то, что на общем слуху. «Арбатский дух» пятидесятых, начала шестидесятых годов двадцатого века. Отрезок времени ещё до известных хрущёвских сокрушительных перепланировок.

А дальше, судите сами…

… Горловина Арбата у Смоленской площади. Угловое, здание высшего комсостава РККА, возведенное в тридцатых. Дом №54. Слева от теперешней высотки.

В описываемые мною времена более известное, как «Смоленский Гастроном».

Сколько комбригов, комкоров, маршалов в предвоенные трагические годы навсегда ушли из него, чтобы принять нечеловеческие муки и страдания от своих палачей. И всё ради осуществления мифической затеи, камуфлирующей паронаидальные прихоти и устремления лишь одного небожителя - «Вождя народов»…

Подъезд со двора. В этот дом я приходил с бабушкой в гости к тете Лёле. Её старинная школьная подруга ещё по дореволюционному Смоленску. Вдова погибшего в годы довоенных репрессий, комкора Иванова.

В прихожей коммунальной квартиры радостным лаем нас встречала маленькая лохматая Белочка. Веселая и гостеприимная, беленькая собачка.

А хозяйка - быстрая на язык женщина, как всегда, угощала неслыханными по тому времени яствами.

Покупая в гастрономе, расположенном внизу, круглые, усеянные маком, пухлые булки с дыркой посередине, тётя Лёля разогревала их в духовке. Отчего они становились ещё более пухлыми и румяными. Затем обмазывала топленым маслом. И уже горячими, соблазнительно – хрустящими, подавала к чаю.

На столе, как обязательное украшение, всегда находилось янтарное айвовое варенье.

Гостей будоражила отчаянным лаем, прыгавшая во все стороны перед хозяйкой радостная Белочка, выделывавшая, за кусочек пиленого сахара, необыкновенные антраша, как видно, специально отрепетированные и подготовленные к приходу гостей…

…Давно уже по Арбату никто не ездит. Ни звонков трамваев под номером 31, ни гудков троллейбусов. Лишь, иногда раздаются звуки плохо настроенных шестиструнок и невразумительные тексты самодеятельных авторов. Сегодня старинная улица до краёв залита пеной дешевой и пустой коммерции.

А ведь, где-то здесь, неподалеку проживал Евгений Винокуров: «Красивая девочка, Лида, в соседнем подъезде живёт». Родившийся в 1925 году поэт, совсем ещё мальчишкой ушёл на фронт. Участвовал в Великой Отечественной войне. За свои героические боевые заслуги был награжден орденами и медалями.

Высотка МИДа за №59, о которой я уже вспоминал, осталась памятна ещё одним неординарным событием. Неудачным походом к ней, под развернутым красным знаменем, нашей школьной пионерской дружины. С барабанным боем, перемежающимся пронзительными звуками фанфар и горнов, мы шли в гости к шефам – работникам этой высокомерной организации.

В холодный весенний день-день рождения Ленина (под пальто была лишь легкая пионерская форма). То и дело накрапывал ледяной дождь. Прошли весь долгий и утомительный путь от пятьдесят седьмой школы на Знаменке, до Смоленской площади.

Но кто-то с кем-то, там не договорился. И стало ясно, что пионеров здесь вовсе не ждали. Простояв свыше двух часов у огромных массивных бронзовых дверей, «юные ленинцы» вынуждены были отправиться восвояси. Так было сорвано ещё одно, возможно, необычайно важное для того времени политическое мероприятие…

…Наверное, тогда Арбат более всего напоминал разворошенный муравейник, в котором люди, как и прозаические насекомые, быстро и целенаправленно перемещались из дома в дом.

«А я московский муравей, и нет покоя мне…»

Переходя из магазина в магазин, покупая и перетаскивая с места на место, фантастические, сегодня немыслимые по своему предназначению вещи, предметы. Спешили, бежали куда-то, словно боялись опоздать на самое главное событие своей жизни.

По узкой улице медленно плыли пузатые желто-синие троллейбусы. Им уже тяжело было продвигаться по запруженному плотным людским потоком, плохо убираемому от снежного крошева Арбату. Широкого параллельного проспекта, проломанного по указанию Хрущёва сквозь толщу улиц и переулков, тогда ещё не существовало…

В былое время, кузнецы проживали в Кузнечном, конюхи в Староконюшенном, плотники в Плотниковом, а печатники в Денежном.

Справа, у Денежного переулка угловой дом в три этажа. Белый, балконный, украшенный лепкой карнизов голубоватого цвета. Дом №55 Аптека Иогихеса. Шкафчики красного дерева для лекарств с белыми овальными медальонами табличек названий препаратов на латинском. Стеклянные сосуды и колбы необычных форм.

Улица Веснина так, кажется, назывался в советское время Денежный, осталась в моей памяти благодаря открытому здесь в начале шестидесятых магазину французской книги. Впервые после введения железного занавеса тут продавалась «настоящая», изданная во Франции, книжная продукция. И свои первые «Riqiqi et Roudoudou», по наводке нашей школьной «француженки», я приобрёл именно здесь.

Дом №53. Дом Рахманова. В нём останавливался Пушкин. Впервые привёл сюда свою невесту. Наталью Гончарову. Сюда же они вернулись после бракосочетания в храме «Всех Святых» возле Никитских ворот. Странный памятник им обоим, зеркальным отражением сегодняшнего миропонимания, возвели напротив дома.

Кстати, «Солнцу русской поэзии» - этому небесному мудрецу - принадлежат замечательные строки, из которых можно судить о его выстраданном отношении к духовной памяти человека.

Два чувства дивно близки нам -

В них обретает сердце пищу:

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

На них основано от века

По воле Бога самого

Самостоянье человека,

Залог величия его...

Животворящая святыня!

Земля была без них мертва,

Без них наш тесный мир - пустыня,

Душа - алтарь без божества.

Само постижение и восприятие такой связи определено проникновенным поэтическим видением поэта. Тем, что Достоевский называл "касанием мирам иным. Замечательна философская точность: "любовь к родному пепелищу" органически связана с любовью к родному и близкому прошлому, к "отеческим гробам". Их единство есть фундамент и живой источник питания для личной независимости человека. Для его "самостояния", как единственного "залога его величия. Бесценно было бы понимание старинного постулата и современными людьми…

…Что же, как видно, многим поэтам нравился Арбат.

Недалеко от мемориальной квартиры Пушкина проживал некто Бугаев. Он же Андрей Белый.

Когда в семье профессора Московского Университета Николая Бугаева родился сын, все прочили ему отцовскую карьеру. Но после первого курса математического факультета Университета жизнь Андрея завертелась, закружилась. В результате стрелка жизненного тотализатора остановилась на красном. Поэзия.

Литературный кружок «Аргонавты». И посетители: Сергей Танеев, Николай Метцнер, Лев Толстой, Валерий Брюсов, Константин Бальмонт, художники, поэты, критики.

Александр Блок…

«В морозный пылающий день января. Открываю входную дверь. На пороге Блоки».

Как результат этой встречи. Любовь на троих.

«Пожалуйста, сделайте поэту больно…»

Трагедия и, масса написанных с обеих сторон первоклассных стихов.

Самой улице поэт посвятил свой известный очерк «Старый Арбат». Тогда же Андреем Белым была разработана известная теория стиха и прозы. Заложены основы формальной поэтики…

…«Живу в своей квартире тем, что пилю дрова. Арбат сорок четыре, квартира двадцать два».

Я шагаю к Арбатской площади, а дом этого поэта под №44 слева. Когда-то в юности я совершенно случайно познакомился с Николаем Глазковым.

«Зато, поэт Глазков напротив жил»…

однажды заметил Окуджава о его соседском местожительстве.

Первое, что бросилось мне в глаза, была совершенно непоэтическая его внешность. Странное, асимметричное лицо отталкивало своей необычностью. Но всё продолжалось ровно до того момента, пока он не начинал говорить. Более милого, интересного и обаятельного собеседника трудно было бы отыскать.

В ранние советские времена являлось распространенным представление. Если ты поэт, то – трибун, как Блок, как Маяковский. На пьедестале, в крайнем случае, на эстраде. Взмах руки. Развеваются поэтически длинные волосы, или сверкает зеркально - бритая голова. Выражая, соответственно, полную одухотворенность, или отрешенность от всего. Правда, чуть позже «Политехнический» сломал такой стереотип.

А здесь, действительно, скорее был пильщик дров. Но ведь, какая душа! И, к тому же, какой прекрасный поэт!

«Путь азбучных истин неведом, но он начинается с «Я», и может быть именно в этом сермяжная правда вся».

Сегодня, велением времени, поэзия, как таковая, не востребована. Ведь, она не имеет ничего общего с правилами добычи денег, что является основным критерием для нынешнего общества. Она(поэзия) бесценна. То есть без цены. Задаром. Поэтому и бесценна. Но, сегодня лишь в историческом контексте. А нынешняя действительность ограничивает людской кругозор всего двумя проекциями: поисками средств к накоплению, или же поисками средств к существованию.

И, всё же. Разве вас, где-то, не трогают эти строки? Вы их не читали? И не собираетесь? Что ж, мне Вас искренне жаль…

Миновав «сорок четвёртый» номер я останавливаюсь напротив №45. Магазин «Диета». Точнее когда-то бывший им. Хотя, не эта метаморфоза меня поразила.

Представьте себе. Встречаешься с человеком. Точнее тебя с ним, однажды, познакомили. Он отнюдь не ординарен. Всё так просто, и так понятно. Ты понимаешь, кто он. Поскольку, всю жизнь преклонялся перед его гениальным талантом. И вдруг, неожиданно, перед вами возникает его явление в бронзе.

Булат Шалвович забронзовел на выходе из Плотникова переулка!

Конечно, по жизни он бы улыбнулся и рассмеялся. Что-нибудь по своему обыкновению пошутил. В силу такого редкого случая, завидев собственный монумент. Да, конечно. Наверняка бы пошутил. Только, к сожалению, никому из ушедших этого не дано. А посему приходится, их глазами нам живым.

Памятник получился на редкость удачным. Никакой статики. На лицо экспрессия окуджавского духа. Мне понравился. Сходство с живой личностью поэта неоспоримо. И разве уже это не победа?!

Ещё Женя Клячкин заметил, что люди не осознают, в момент общения с поэтами, с кем они на самом деле повстречались. Конечно, история сама замолвит слово, кому, из проживавших на земле, оставаться на её страницах, а кому нет. Но люди по жизни неисправимо больны болезнью амикошонства. И лишь смерть, только что находившегося рядом замечательного человека, ставит точки над I.

А к мелодике строф Окуджавы, которыми я так легкомысленно пользуюсь, рассыпая их по ходу повествования, я ещё не раз вернусь.

Чуть было не забыл. Ведь совсем неподалеку, туда раньше можно было быстро пройти арбатскими переулками, на улице Воровского проживал ещё один замечательный поэт. Юра Смирнов. К сожалению, так же, как и большинство поэтов рано покинувший этот негостеприимный мир. О нём мне так много и страстно, в своё время, рассказывал Вадик Черняк, что я постепенно стал считать, что всё происходившее с ними, произошло и со мной. Что кухонные посиделки, на которых встречались Гена Шпаликов, Саша Аронов, Володя Шлёнский, Юлик Даниэль, Лёня Жуховицкий, Юра Смирнов и Вадик Черняк проходили непосредственно с моим участием. И, как бы походя, невзначай, создавались новые стихи, песни, которые впоследствии стали столь широко известны.

«Если у вас есть собака?», «Прощай, Садовое кольцо…»

Первое, что приходит на ум…

И всё же, пойдёмте дальше.

Угловой магазин «Диета». Около десяти наименований различных диетических кремов округлой формы. Сливочный, шоколадный, кофейный, абрикосовый, кефирный. Весом не более пятидесяти граммов, уложенные рядками на вощеную бумагу в алюминиевые лотки. Столько же разновидностей самбуков, всевозможных желе и муссов.

В трудные «пятидесятые» покупали с бабушкой четыре разных крема и делили пополам. И были несказанно рады этим вкуснейшим пирамидкам, которые быстро таяли во рту.

Соседний отдел - всевозможные пудинги, крупеники, запеканки. Ещё дальше отдел салатов. Всегда в ассортименте несколько различных видов. И всё такое вкусное, что просто «пальчики оближешь». Никакие теперешние полиэтиленовые коробочки не сравнятся с ними.

Вместе с ушедшей эпохой пропадает и её ВКУС, хотя бы и на кулинарию. В жизни всегда первым исчезает лучшее. Но отчего? Видно таковы неизбежные негативные последствия сокрушительного хода времени. Закономерность его стремительного поступательного развития. Огромный каток, подминающий под себя всех и вся. Возможно, и так.

С другой стороны. Кто дал мне право утверждать, что нарождающееся новое хуже предыдущего старого. На первый взгляд кажется, что это чистой воды ретроградство. Действительно. К чему излишнее брюзжание?

И всё же. В жизни всё познается в сравнении. Давайте, вернёмся ко времени – единственно верному в таком споре арбитру…

…Напротив угловой магазин «Консервы» №40. Продажа в разлив соков. Все краски радуги застыли в прозрачных стеклянных конусах. Черничный, голубичный, малиновый, ежевичный, клубничный, виноградный, кизиловый, апельсиновый, мандариновый, абрикосовый, персиковый, яблочный, сливовый, смородиновый, березовый, тыквенный, морковный.

И, конечно же, самый востребованный, томатный. Именно для него, рядом на стойке установлены граненый стакан с солью, и баночка из - под майонеза с чайной ложечкой в воде.

При заливке в стакан соки пенятся и пузырятся. Нужно только обязательно успеть отпить из стакана пока пена ещё не осела. Так гораздо вкуснее.

Пол оборота латунного фонтанчика вправо и стакан успевает прилично отмыться. И никакого тебе СПИДа.

А ближе к выходу расположились всевозможные соленья. Гвоздем программы, конечно, была «капуста провансаль». О, сколько в ней было маринованного винограда, слив, яблок и клюквы! Куда ты подевалась, «капуста провансаль»? Откликнись!

Рассказывали, что построен магазин был ещё до революции. Его стены украшало красное дерево. Возможно, бывшее простым деревом, но сработанное под красное. Всё было очень уж красиво.

Заправленные соком стеклянные конуса величественно выползали из подвала в торговый зал на специальном лифте. Медленно двигалась его цепь. А все обильно смазанные её части сияли темно-зеленым, таинственно - латунным блеском.

Следующий дом на той же стороне Арбата вошел в мою жизнь ещё одним ярким событием. Посещением фотографической студии Наппельбаума.

Как-то пришедшая с работы мама обратилась ко мне.

«Саша. Это у тебя останется на всю жизнь. Обязательно, пойдем, со мной».

Я, в то время старшеклассник, с неохотой, но вынужден был подчиниться, поверив ей на слово. И не ошибся.

Дверь открыл небольшого роста, с характерными чертами национальной внешности, чрезвычайно подвижный лысоватый мужчина. У меня сохранилось о нём воспоминание, как о человеке настолько углубленном в свою профессию, что и весь окружающий мир он воспринимал исключительно через видоискатель объектива своего фотоаппарата.

Художественные фотографии всех московских знаменитостей той поры, а также конца девятнадцатого, первой половины двадцатого столетия смотрели на меня со стен. Перечислять их не имело бы смысла. Ретроспектива шла от Книппер и Коммисаржевской, до Ленина, Шаляпина и Хрущева.

Начало самой фотостудии Наппельбаума положил фотосалон «Идеал», занимавший в годы первой мировой войны цокольный этаж и подвал дома.

А тогда, на добрую память, хозяином были сделаны несколько высокохудожественных снимков наших лиц.

Но странность человеческого бытия состоит в его безусловной непредсказуемости.

Случилось это спустя несколько месяцев после нашего посещения студии. Знаменитый фотохудожник скончался возле своего дома под колесами мчавшегося по Арбату автомобиля. И его смерть была, чуть ли не последним трагическим дорожно-транспортным происшествием на Старом Арбате. Поскольку вскоре автомобильное движение на его мостовых и вовсе было прекращено…

За магазином «Свет» самая «вкусная» шашлычная Москвы «Риони». Дом №43. И это именно та шашлычная, куда я на радостях за первые заработанные деньги привел папу. Пригласить его ещё раз, куда-нибудь, за всю совместную нашу жизнь даже и мысли не мелькнуло. Хотя были и деньги и возможности.

А сколько раз папа водил меня мальчишкой по ресторанам, кафешкам и паркам отдыха Москвы, Ленинграда, побережья Крыма и Кавказа!

Отчего мы так черствы к близким? Отчего мы начинаем печалиться лишь тогда, когда они уходят от нас навсегда? И кому теперь нужны мои слезы?…

… В «Риони» великолепный шеф – повар. Да, к тому же «свой» директор. Милая, добрая Галя. Поэтому места для нас всегда были зарезервированы. Даже, когда их и вовсе не бывало. Из директорской специально для нас выставлялся дополнительный столик. В студенческие времена часто с ребятами и девчонками мы здесь дегустировали кавказскую кухню.

Напротив дом №48. Дом генерала Старицкого. А чуть дальше занятное здание со следами барокко. Дом №46. Дом Нейдгардта

Но если взять немного правее, попадаешь в Кривоарбатский. А через него в Гагаринский.

Вот в этом доме была квартира Валеры Брумеля. «Летающего кузнечика». Олимпийского чемпиона, а также победителя множества других престижных мировых соревнований по легкой атлетике.

В первый раз меня сюда привела, так похожая на брата, Эмилия. Теплые ласковые руки. Искрящиеся любовью и добротой глаза.

А хозяин!

Гостеприимный и добросердечный, столько раз, потчевавший нашу компанию всевозможными разносолами.

Гости, естественно, не оставались в долгу. Не скупились подымать бокалы, превозносить его достоинства и красоту хозяйки. Жаль, что всё хорошее так быстро в жизни заканчивается. И, навсегда…

Спорткомитет России, по своему обыкновению, не выделил ни копейки ушедшему олимпийскому чемпиону для устройства памятника на Новодевичьем. Хотя спорт-боссы и окружающая их камарилья из шоу бизнеса постоянно «на халяву» катаются на все международные соревнования, считая спортивную кормушку своей собственностью.

Слава Богу, не перевелись ещё, даже и в сегодняшней, замороченной погоней за баксами, России «Третьяковы и Морозовы». Хранители памяти легендарного спортсмена. Через четыре года после смерти памятник, всеми правдами и неправдами, был установлен…

Совсем неподалеку, и то же, с правой стороны за №41 находился кинотеатр «Юного зрителя»…

…Я долго колебался. Стоит ли смешивать свои детские и юношеские воспоминания о прекрасном, чистом и светлом месте столицы с неприятием рваческой идеологии русского чиновничества.

«…это всем моим друзьям строят кабинеты. Вот построят, и тогда станет легче жить»…

Гоголь, Салтыков Щедрин, Ильф и Петров, Высоцкий, наконец, Окуджава этого не побоялись. Чего же мне переживать? К сожалению, сама жизнь голосует за то, что стоит. Поскольку и сам Арбат постепенно исчезает. Подменяется неким суррогатным архитектурным подобием, отражающим понятие о культуре лишь случайных сотрудников мэрии. И не более того.

Московские чиновники, начала двадцать первого века, по своему первобытному хапужничеству и невежеству превзошли все мыслимые и немыслимые пределы человеческой алчности. «Территория на выгуле» выражение ими придуманное и означающее, что данное место Москвы вскоре станет ещё одним чиновничьим Эльдорадо. Необходимо лишь выждать некоторое время, которое само с помощью непогоды или неизвестно откуда налетевшего пожара разрушит здание. А, что затем последует, всем хорошо известно…


следующая страница >>
Смотрите также:
Александрсаханов
3386.81kb.
14 стр.